Книга Убийство в издательстве, страница 117 – Анна Дельвиг

— Фольгу Виктор Васильевич выбирал! – сдала главреда Соня, сияя.

— Софья! Не клевещите! Ты мне показала один вариант!

— Но вы же его согласовали! – хихикнула ассистентка и повернулась к Косте: – Вскрывай давай!

С трепещущим сердцем Костя развязал бирюзовую ленточку, сорвал фольгу, вскрыл картон и вытащил на свет божий… настольную лампу в форме кота с книгой в лапах. Совершенно детскую и совершенно не такую, как он хотел, но… с довольно удобным подвижным плафоном и тремя режимами освещения.

— Ужасно… приятно! – выдавил он.

— Ура! – Соня захлопала в ладоши. – Понравилось!

— Ты пить будешь или нет? – Петропавловский разливал игристое по бокалам.

— Спрашиваете. – Костя принял бокал из рук главреда.

— Привет. Поздравляю, – раздался тихий голос Ариадны. Она примостилась в углу и вертела бокал в тонких пальцах.

— Мы обязательно соберемся на торт, когда «Убийственная любовь» соберет сто тысяч тиража! – суетилась Соня, раскрывая коробки с пиццей.

— Очень сомневаюсь, – заметила Ариадна. – Очень.

— Ну что же, за Константина Крылова! – Петропавловский подождал, пока в оставшихся бокалах спадет пена, долил, поставил бутылку и поднял тост. – За вполне неплохого редактора, посредственного, но довольно внимательного сыщика и подающего надежды писателя!

— Ура-ура! – воскликнула Соня.

Дзынь – прозвенели бокалы, возвращая радость в Костино сердце.

— Поздравляю с твоим первым проектом. – Ариадна кивнула и аккуратно отпила.

— Подождите. – Костя повернулся к Петропавловскому. – «Подающего надежды писателя»?

Виктор Васильевич, успевший устроиться на краешке стола, допивая свое шампанское (почти залпом?), сделал невнятный жест рукой: мол, подожди немного, Костя. Поставив бокал, потянулся под стол и выудил цветастый пакет с медведями и сердечками – тоже явно выбранный Соней.

— Кгхм… там конфеты с коньяком и… смотри сам.

Костя выудил из пакета «Морфологию преступления», всю исчерченную пометками и правками.

— Я там почеркал немного, – как бы между делом произнес Петропавловский. – Но, если пройдешься по моим комментариям и перепишешь третий акт, я, так и быть, попробую ее напечатать. И слушай… я думаю, этот твой «крест интерпретатора» надо ну хоть как-то обыграть. А то сейчас он просто висит красивой фразой, и… Других цитат на древних языках не найдется, что ли…

— Виктор… Васильевич! – На глаза у Кости навернулись слезы. Он стоял, переполненный желанием обнять главреда, и Соню, и Ариадну, и совершенно не знал, куда деть эти чувства. Его вдруг охватила твердая уверенность, что здесь и сейчас реальность изменилась естественным путем и он своей рукой вот-вот перелистнет страницу книги судьбы, открывая следующую главу.