Книга Убийство в издательстве, страница 79 – Анна Дельвиг

— И ты поехал за ней? – сочувственно предположил Виктор Васильевич.

— Не совсем. Я поднялся наверх, зашел к себе, взял сумку и поехал вниз. Если бы я знал… – Утомский покачал головой.

— А ты ее видел, эту девчонку? Как она выглядела?

— Вить, я на эти встречи без очков хожу. Так что уточняю: я видел расплывчатое пятно. Предположил в нем девушку. Не спрашивай, сколько минусов моя близорукость.

— Ага, ну давай поговорим тогда о плюсах! Можно еще один небольшой вопрос? Сильва сам писал книги?

— Ну… скажем так: его первые работы сильно отличаются. То есть у него всегда хороший язык, но вот сюжет… сюжет хромает. Когда его притащил к нам Фаустов, в него никто не верил. Мне его спихнули. Сказали: «Сделай». Я не ждал, что там зарыты деньги, но когда он принес «Невыразимо глубокое море»… – редактор покачал головой. – К его отточенному языку добавились настолько реалистичные персонажи и настолько продуманный сюжет, а еще эти описания местности… Словно бы в хорошую стройную форму вдохнули наконец содержание.

— Он написал его после свадьбы? – как бы невзначай вкинул главред.

— Да, причем за рекордно короткий срок.

— А перед смертью он ссорился с женой, верно?

— На что ты намекаешь? – Утомский недовольно взглянул на Виктора Васильевича.

— На то, что Бэла была его соавтором.

— Брехня! – взорвался Лев Валерьянович. – Женщины не умеют писать. Пишут всякую муть, как…

— Как последний найденный роман Сильвера Рокса, который на самом деле от и до вышел из-под пера его жены? – подсказал Петропавловский. – И из-за того, что она села писать свое, она не стала помогать ему с последней работой… Так что «Чертовски черный лес» вышел отвратительно пресным. Ведь это Бэла, сидя в турбюро и каждый день видя самые разные типы людей, накидывала Сильве очерки и наброски. И это она, умеющая разложить план путешествия по полочкам, выстраивала ему сюжет… Но ты прав, мой дорогой друг: Бэла не умеет писать. Она путается в метафорах, и вообще она не в ладах с чувством стиля. Она может придумать – но не воплотить. Поэтому они идеально друг друга дополняли… пока не рассорились.

Утомский какое-то время сидел с открытым ртом и бегающим взглядом. Не найдя, что возразить, закрыл рот.

Петропавловский перекинул одну ногу на другую, устраиваясь на стуле поудобнее.

— Слушай. Такой вопрос. А ты-то о чем бы написал книгу? Ну, если б мог…

— Я? Книгу? – растерялся Лев Валерьянович. – Да как-то… да как бы… хмпф.

Он задумался.

— Вопрос ведь риторический? – уточнил он спустя пару минут.

— Ну да. – Главный редактор кивнул, постукивая себе пальцами по сгибу локтя.

— Ну… я бы не написал. Никакую! Нет, и точка. Я не просто так на своем месте сижу, Вить. Меня все устраивает. Я пишу отличные продающие тексты для других.

— А для себя? – с ноткой грусти уточнил Петропавловский.

— А для себя я сплю почти до обеда и по вечерам заказываю бургер с картофелем фри, – отрезал Утомский. – И ем его с большим удовольствием под какой-нибудь фильм.

Петропавловский вздохнул и наклонил голову набок, меняя тему.

— Ты случаем не в курсе, не покупал ли Сильва какие-нибудь антикварные книги?

— А как же! – фыркнул шеф-ред. – Покупал. Приносил хвастаться. Потрясающе дерьмовую подделку «Монте-Кристо» на французском. Я сказал ему, что это шушера, он обиделся и больше не приносил ничего.