Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 141 – Иван Оченков

— А в хвостике сколько?

— Еще полстолько, – ухмыльнулся Будищев, с интересом наблюдавший за их приготовлениями.

Гардемарин тем временем плавно нажал на спуск, и берданка, гулко ахнув, послала вперед пулю.

— Направление чудесное, – счел необходимым отметить артиллерист, – но недолет!

— Ничего, – раздосадованно буркнул Майер и, перезарядив, выстрелил еще раз.

— Уже лучше, но все равно мимо!

— Ваша очередь, – обратился к Дмитрию подпоручик.

— Вы бы слезли с парапета, – спокойно заметил тот, прицеливаясь.

— Пустое, – отмахнулся бравировавший своей храбростью офицер. – Халатникам уже удалось подстрелить меня в прошлый поход, так что, готов биться об заклад, больше у них не получится.

В этот момент текинцы ответили, и над башней прожужжала пуля из крепостного ружья, в изобилии имевшихся у защитников Геок-Тепе.

— Да это хамство! – делано возмутился подпоручик, как бы обращаясь к неведомому стрелку. – Беспокоит тебя Майер, а ты в меня целишь, дурашка!

— Иди сюда, – выдохнул Будищев, спуская курок.

— Попали! – радостно воскликнул Берг, заметивший, как кувыркнулся текинец в красном халате. – Впрочем, кажется, вы угодили бедняге в ногу. Да-да, он еще жив. Вон к нему бегут его товарищи.

— Тогда у меня есть возможность реабилитироваться, – оживился гардемарин и выстрелил еще раз.

— Один есть! – подтвердил его удачу подпоручик и обернулся к Дмитрию. – Ваше слово?

Берданка бухнула еще раз, и очередной защитник Геок-Тепе упал, как будто подломился.

— Опять попадание и опять в ногу, – констатировал артиллерист. – Но поскольку цель господина Майера, скорее всего, убита, полагаю, можно засчитать ничью.

— Нет возражений, – усмехнулся прапорщик, не отрываясь от прицела, и выстрелил еще раз.

— Еще одно попадание и опять в ногу, – наморщил лоб подпоручик, как будто решая про себя непонятную задачу.

— Стабильность – признак мастерства! – непонятно к кому обращаясь, заметил Будищев.

Невидимый текинец снова выстрелил из крепостного ружья, осыпав русских офицеров глиняной крошкой.

— Интересно, какой калибр у этого зверя? – со смехом поинтересовался гардемарин, выцеливая новую жертву.

— Надо бы откопать пулю и измерить,– пожал плечами Берг.– У наших конструкции барона Гана восемь линий^[57], а тут, полагаю, не меньше.

— Так вот отчего их называют фальконетами.

— И как видите, текинцы недурно владеют этим оружием. Кстати, откуда он стреляет? Будищев, вы его заметили?

— Видите кривое дерево у стены?

— Вы уверены?

— По нам палят все кому не лень, но только у этого обормота облако дыма, как от самовара.

— Пожалуй, вы правы.

Не успел Берг договорить последние слова, как снова ухнула берданка, и неведомый стрелок, которого он только что с таким трудом заметил, вывалился из своего укрытия.

— Наповал! – констатировал подпоручик и с видимым облегчением посмотрел на Дмитрия. – Полагаю, можно подвести итоги. Наш друг Майер подстрелил троих, а вы, господин прапорщик, четверых ранили и почти наверняка убили последнего. Я бы предложил считать поединок ничьей, если бы вы не потратили пять патронов на пять целей. Что же касается Александра Александровича, то он их расстрелял почти полтора десятка.

— Винтовка кривая! – с явной досадой заявил гардемарин. – В другой раз, мон шер, я тебя непременно обставлю.