Книга Потерянный континент, страница 62 – Арслан Мударисов

— Ваше величество, ваше величество. — И чуть ли не рыдал.

Таким я его ещё не видел, и мне это очень не понравилось. Молодцом держались только я, Геро и Лютый. Я — потому что оптимист, орк был занят протиранием Мугана и, кажется, всё прослушал. А вот Магнусу до чужого императора было, честно говоря, фиолетово, основной задачей он видел сохранение жизни своему народу. А вот остальные уже готовились к нашим похоронам. Даже Анника с Инганом не верили в успех дальнейшей кампании. Правда, я бы не назвал радостно точащего свой топор гнома сильно расстроенным, смотря на его оскал, я понял — парень готовиться забрать на тот свет как можно больше. Инган точил и приговаривал.

— Извольте, господа, извольте. Мы с вами будем так же обходительны, как с портовыми дамами.

А вот Анника, как всегда, вылила все свои эмоции в крайнюю степень бешенства, круша деревянную утварь и пугая периодически забегающих в наш шатёр адъютантов. Что-то надо было делать, «когда о новости узнают в войске, нам кранты». Потому я тут же решил действовать.

— Оставить панику! Сэр Пертинакс, я вас, честное слово, не узнаю. Да и ребята не поймут.

— Его величество Кор был последним в династии, всё пропало. Всё зря. — Сказал Пертинакс и словно бы постарел лет на двадцать.

— Во-первых, нету тела — нету дела. Что за упаднические настроения? — Всё больше распаляясь, я продолжил. — Но даже если твой император пал, солдат, я уверен, Кор и все, кто вокруг него, умирали с мечом в руках, унося врагов в могилы. Как и подобает воинам Санктуса. Зная его величество, по-другому и быть не могло. А ты тут сопли развесил, командир, охренел, что ли? Вместо того, чтобы отомстить за своего господина. Заставить гадов заплатить кровью за вторжение на твою землю. Пертинакс, задери тебя ушан. — Повторил я любимое ругательство нашего вояки. Такого в свой адрес экс-комендант давно не слышал, его глаза начали наливаться кровью, мужик приходил в бешенство.

— Не будь ты освободителем хреновым, привязал бы тебя за ногу к хвосту лошади и отправил бы по пастбищу, собирать лошадиные лепехи твоей наглой рожей.

— Больно же лошадке будет, за хвост-то. — искренне улыбнувшись, парировал я и добавил. — С возвращением, командир. — Пертинакс был всё ещё мрачен, но уже начинал соображать, а потому сказал. — Весть о падении столицы не утаить.

— Не поспоришь, но наши солдаты дерутся не за столицу — крестьяне за свободу, Санкутсцы за свою страну и императора. Нам, командирам, надо им об этом напомнить. — Я обвёл взглядом весь наш штаб, пытаясь вселить в каждого больше уверенности. И командование приходило в себя, плечи расправлялись, в глазах пробуждался боевой задор. Вот только в душе одного иномирянина, в тёмном углу, в маленькой норке, забился серенький мышонок, который мелко трясся и тихо пищал от ужаса. Правда, вида не подавал. — Скажем, что император жив и всё только начинается. К тому же скорее всего это правда.

Подле его величества в последние дни находились клирики, а зная их возможности использовать стелс-режим, выбраться из передряги у пацана шансы были, об этом знали только я и Геро, но, разумеется, выдавать тайны ордена мы не собирались. В итоге командирам были отданы приказы, новость разошлась по подразделениям, серьёзно деморализовав регулярные войска. Вот тогда я впервые порадовался, что основной костяк нашей армии составляли крестьянские бунтовщики, которые не поняли всего ужаса ситуации. И каждый из них примерно думал одно и то же: «Командиры говорят, что всё хорошо, мы продолжаем наматывать кишки ненавистных дворян на наши копья, семья в безопасности, освободитель с нами, вон он ходит в своём доспехе», что ещё нужно мужику? Простой люд уже поднаторел в боевых действиях, а потому армия всё ещё могла удерживать позиции. В какой-то момент на другой стороне фронта мы услышали радостные возгласы противника, уродам тоже сообщили о падении Фиделиса.