Книга Потерянный континент, страница 64 – Арслан Мударисов

— Вольно, офицер! — скомандовал император. Растроганный Пертинакс позволил себе вольность и спросил:

— Неужели ваш отец, его императорское величество Сторм, да примет Господь его душу, говорил обо мне?

— Конечно, я рос на рассказах о битве у Гризга и подвигах на Кракосе. Отец помнил всех своих выдающихся солдат.

Таким счастливым экс-коменданта крепости и главу партизан я никогда не видел.

По нашей армии ураганом пронёсся слух о прибывшем императоре, и войско воспряло. И так же, как неделю назад, радостные возгласы противника слышали мы, так и сейчас враг «наслаждался» звуками приветствия императора целой армией. После чего дворяне и свободные граждане Трансеунта увидели императорский стяг на наших позициях. И всё снова пришло в норму, воины воспряли, а враги поумерили свой пыл. К тому же император лично наградил особенно отличившихся воинов и командиров, в том числе из числа повстанцев. А также даровал титул барона Лютому и объявил всех крестьян Трансеунта свободными гражданами Санктуса и даровал каждому земельный надел, благо этого добра у юного государя было в избытке, имущество погибших перейдёт их семьям. К этому моменту мы успели произвести перепись всех беженцев и повстанцев. О таком бедолаги даже не мечтали, в какой-то момент почти вся армия откровенно плакала. Ведь последнее время они думали только о том, как не погибнуть, и тут такой подарок, и теперь даже если им не удастся выжить, то хотя бы у их детей есть шанс на светлое будущее. Которое крестьяне были намерены защищать любой ценой. В общем, парой указов и сотней-другой наград мы получили тысячи патриотов, готовых защищать теперь уже их родную землю. Наградили и меня, но я прилюдно отказался от титула. С нашей стороны это был оговоренный пропагандистский ход. Всё-таки я был символом для людей и должен оставаться таким же простым парнем, как и они. К тому же жить в Санктусе я не собирался, а потому титул и земли ценности не представляли, у меня ещё на другом континенте дела. А вот от перстня с жирным изумрудом и по совместительству приличным накопителем, снятого с большого пальца императора, я не отказался. Через несколько дней Кор со всей своей бандой удалился для поддержания боевого духа на других участках фронта. А мы продолжили с переменным успехом удерживать позиции. Всё-таки разница в классе солдат чувствовалась. Мы больше выживали за счёт гениальной тактики барона Магнуса по прозвищу Лютый и опытного Пертинакса, которые умели неприятно удивлять противника. Да и вообще, весь Санктус держался только на упорстве и выучке его армии, что, конечно, не могло длиться вечно при таком численном преимуществе противника. Как говорится, нас могло спасти чудо, и так оно и случилось, только в нашем случае его можно было назвать несколько иначе: чудо-юдо. А точнее, твари бездны. В стане противника не было клириков, а потому противопоставить что-то набегу псов скверны и прочей жути они просто не смогли. Ни освящённой воды, ни толики благословения, ничего, кроме магии и железа, которого монстры не сильно-то и боялись. Повешение клириков им наконец аукнулось. А вот у нас монахи несли боевое дежурство по всему фронту, вообще членов Ордена в Санктусе было в избытке, так как эвакуироваться они могли только в эту страну. Приближение беды они учуяли заранее. За несколько часов тысячи людей на той стороне фронта превратились в материал для низших существ хаоса. Кому-то удалось сбежать и сдаться в плен, по настоянию клириков их не убивали, хотя у крестьян очень чесались руки. Но каждый труп — это лишний материал для армии врага.