Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 55 – Лоис МакМастер Буджолд

Он сунул письмо в пояс, где оно жгло, будто уголь.

* * *

К следующему утру Маска немного оправился. Пен назначил Дубро строгий рацион из двенадцати пациентов, и не больше. Проклятье, ради Маски следовало уменьшить это число вдвое. Ради форта – вдвое увеличить. Это не дало Пену времени на визит в Тино, но он все равно пошел.

И не слишком удивился, обнаружив, что некоторым пациентам стало хуже, а одна женщина из семейства дубильщиков скончалась. Ее рыдающий муж крикнул Пену:

— Почему ты не вернулся? Я думал, она пошла на поправку! Почему ты не пришел раньше?

Ответить на это было нечего, кроме бессмысленного, пусть и искреннего: «Мне жаль».

Пен как можно быстрее сбежал от скорби и упреков и остановился, моргая, на малолюдной деревенской улице. Скотобойня… Ему следовало зайти туда на обратном пути в форт, посмотреть, что за бедное невинное создание для него оставили. И убить его.

Вместо этого он свернул к деревенскому храму.

Храм Тино представлял собой маленькое аккуратное здание рядом с тем, что можно было назвать центральной деревенской площадью. Камень, снаружи покрытый белой штукатуркой; судя по основательности, здесь не обошлось без местных армейских инженеров. Шесть стен поддерживали бетонный купол с круглым отверстием в центре. К выходившей на улицу стене был пристроен портик, под которым располагался вход. Одна створка деревянных дверей была открыта, чтобы дневные просители могли войти и помолиться или, при удаче, оставить подношения.

Пен нырнул в прохладную тень купола и осенил себя знамением. Пол был вымощен простыми камнями, но те образовывали причудливый узор, мягкие цвета сочетались друг с другом. Пять алтарных стен покрывали привычные фрески, скорее ревностные, чем художественные, свои для каждого бога. На центральном возвышении святой огонь прогорел до углей, испускавших аромат благовоний. Проходя мимо, Пен подложил в него новое полено из корзины с дровами.

Два местных жителя поднялись с молитвенных ковриков перед алтарем Матери Лета, убрали их в стопку и вышли, опасливо кивнув Пену. Теперь почти все в Тино, знали, кто он такой. К сожалению, из этого не следовало, что ему доверяли.

Пен на мгновение задержался у алтаря Матери, потом, как обычно, виновато коснулся пупка, повернулся к алтарю Бастарда и взял коврик, сотканный какой-то набожной жительницей деревни. Опустился на колени, затем, помедлив, распростерся в позе отчаянной мольбы, раскинув руки. Скорее от усталости, чем от благочестия.

О чем ему следует помолиться? О прощении? Это не к белому богу. Наверное, о новых чародеях. Намного больше людей просили богов сделать что-то для них, чем предлагали сами сделать что-то для богов, и Пен задумался, утомляло ли это когда-нибудь Пятерых. Быть может, они были настолько огромными, что молитвы терялись в них, словно капли воды в океане. Пен старался беспокоить своего бога только в случаях крайней нужды – не потому, что думал, будто Бастард ему не ответит, а потому, что боялся получить ответ – и что тогда?

Он постарался привести кипящий разум в подобающее состояние святой медитации, – открыв его или превратив в наживку, Пен сам не знал. Постепенно он успокоился. Казалось, главная опасность была в том, что он просто уснет.

Зевая, уже готовый сдаться, он вдруг понял, что Дез внутри свернулась в защитный клубок. Лишенный Взгляда, Пен изо всех сил напряг свои обычные чувства. Ничего, кроме пыльной шероховатости коврика под щекой, тихого потрескивания ароматного священного огня, далеких звуков деревенской жизни, доносившихся через дверь и круглое отверстие в куполе.