Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 271 – Лоис МакМастер Буджолд

— Не боишься, что она меня подожжет?

— Я смогу тебя потушить, – безмятежно ответила – ну конечно – Дез.

— Дез? – переспросил Доноу, оглядываясь. – Что?..

Затем Никис довелось насладиться маленьким спектаклем, в ходе которого Пенрик представлял своего невидимого демона непосвященным. Это развлечение никогда не надоедало. Доноу, прошедшему обучение в Храме, пусть и в Ордене другого бога, хотя бы не требовалось разъяснять основы, хотя было ясно, что он оказался не готов считать демона внутри чародея личностью и относиться к нему как к личности, а не к рудиментарному узлу опасных сил.

Что ж, насчет опасности он не ошибся.

Женщина вернулась, неся в охапке большой сверток из веревок и досок, которые в развернутом состоянии оказались веревочной лестницей из тех, что перекидывали через борт корабля. Она действительно выглядела крепкой. Пусть и воспламеняющейся. Женщина также вручила Никис горсть сушеных абрикосов, завернутых в чистую тряпицу, которую Никис спрятала за корсаж.

Тем временем мужчины повесили лестницу за крюки на часть колодезной стены, подвергшуюся наименьшим разрушениям. Никис проверила их работу. Она не была высокой женщиной – но и легкой не была.

— Как вы вообще спустили ее вниз? Матерь милосердная, вы же не бросили ее в колодец?

Уж конечно, Пенрик упомянул бы сломанные кости или другие травмы.

— Нет! – оскорбленно ответил Доноу. – Мы спустили ее на веревке. – Он помрачнел. – Веревка загорелась на полпути вниз, но лететь пришлось недалеко.

— Хм.

Никис надеялась, что Дез действительно сможет потушить огонь, иначе им будет непросто поднять наверх даже саму Никис, не говоря уже о девочке.

Сильные руки Пенрика помогли ей усесться на край, и она нащупала ногой перекладину. Никис быстро спустилась и помахала, ступив на болотистую землю. В колодце пахло сыростью и прохладой. Пен, чью светловолосую голову подсвечивали нимбом лучи вечернего солнца, помахал в ответ, и Никис вспомнила, как впервые увидела его: бесплотное видение, озаренное солнцем, в далекой беседке. Неужели с тех пор действительно прошло десять лет?

Она сделала вдох, расправила юбки и уселась, скрестив ноги, рядом с ребенком. Вблизи она увидела соляную корку на волосах и сорочке девочки, серые изможденные тени под закрытыми глазами. Загорелая кожа потемнела от синяков – как случайных, так и напоминавших отпечатки пальцев; одним было несколько дней, другие выглядели свежими. По крайней мере, не видно волдырей от ожогов. Никис раскрыла и разложила на коленях сверток с абрикосами, затем протянула руку и осторожно встряхнула юное плечо.

* * *

Отта проснулась от прикосновения, пока не испытывая страха. У нее болела голова и пересохло во рту. Отодвинувшаяся рука принадлежала незнакомой женщине, которая сидела рядом, скрестив ноги.

У женщины было доброе круглое лицо и черные кудри, собранные на затылке. Она была одета в длинную тунику, перехваченную на полной талии красивым поясом, и короткую свободную кофту с широкими рукавами. Крупные жемчужные сережки сияли на фоне медной кожи ее ушей. Яркая вышивка по краям кофты также не могла принадлежать жительнице деревне, или служанке, или рабыне. Какая-то городская дама?

Она была полна странных кружащихся цветов, которые Отта видела в каждом человеке с тех самых пор, как очнулась на корабле отца. С этим воспоминанием пришел ужас. Вскрикнув, она села. Она по-прежнему находилась в грязном колодце, куда ее спустили жители деревни – как и моряки, утверждавшие, будто она все поджигает. Она не знала, как это делает, а потому не знала, как остановиться. Но, очевидно, это была правда, потому что повсюду был огонь.