Онлайн книга «Пенрик и Дездемона. Книга 3»
|
— Да, мадам! И приобрела горделивый вид. Более мягкая улыбка озарила лицо Аликстры, как у родителя, который гордится первыми, пусть и неуклюжими фразами своего ребенка. Вспомнив свой прежний воспитательный подход с воображаемым веером, Пен легонько стукнул Аликстру по голове краем ладони в качестве похвалы. — Хорошая работа. Скоро увидимся. * * * Первая таверна, которую посетил Пен, специализировалась на эле и сушеной рыбе. Даже Дез не стала пытаться заставить Пена съесть ее. Они сошлись на кружке подогретого вина со специями, которое Пен выпил, беседуя с буфетчиком и буфетчицей. Те знали таможенных клерков и вспомнили Тернеаса по описанию Пена, но в последние две недели он сюда не заглядывал. Вторая остановка оказалась более плодотворной в обоих смыслах. В качестве супа дня подавали рыбную похлебку, которой хвалилась половина трактиров Вилнока. Ее худшие версии напоминали Пену то, что вымывалось из сточных канав рыбного рынка в конце рабочего дня, но эта представляла собой бульон с узнаваемыми ингредиентами и вкусными травами. К похлебке прилагались пристойный хлеб и разбавленное вино. Буфетчик слышал о мертвеце, которого вчера утром нашли в гавани, и ужаснулся, когда узнал, что это был их почти постоянный клиент, почтенный начальник таможни. Пену не потребовалось добавлять что-то еще: он получил желаемый поток воспоминаний, включая новости, что Тернеас действительно был здесь позапрошлым вечером. Нет, буфетчик не заметил ничего необычного. Он пришел один, как и всегда; выпил две кружки, как и всегда; и ушел один перед закрытием таверны, которое обычно имело место незадолго до полуночи, когда удавалось выпроводить последних посетителей. Тернеас был одет по погоде: брюки, туника и длинный жилет, а также ботинки, не сандалии. Неброские цвета, ничего примечательного. Нет, без таможенной накидки, он являлся в ней, только когда приходил раньше, прямиком с работы. И определенно никакой старой ночной сорочки! Хотя буфетчик допускал, что кто-то мог надеть нечто подобное вниз, чтобы согреться в такую погоду. — О. – Буфетчик забрал у Пена деньги и снова повернулся к нему. – Думаю, была одна вещь. У него есть темно-зеленый плащ, из хорошей шерсти, пусть и простой – я помню, как в начале зимы он жаловался на цену, которую заплатил за него. Однако с плащом он всегда носил красивую крупную бронзовую булавку, с плавающими по кругу дельфинами, а булавочная головка была в форме рыбы. Пен попросил буфетчика принести перо и чернила и нарисовать булавку по памяти, в натуральную величину, хотя тот сомневался, было ли на ней четыре дельфина, что подразумевало рокнарийскую островную работу, или пять, как обычно делали полуостровные мастера. Дизайн не выглядел уникальным, но Пен все равно спрятал рисунок под тунику. * * * Шагая к дому Ордена Бастарда, Пен размышлял над своими находками. То, что диапазон времени смерти Тернеаса сузился до нескольких часов, не слишком помогло. Полночь была традиционным временем для молитв о магии смерти. Пен не был уверен, что это имело особое значение для его бога, но, возможно, надир между закатом и рассветом помогал просителям прийти в нужное состояние духа, каким бы оно ни было. А может, они просто подражали искаженным драматическим рассказам – обряду нельзя было научиться или научить, эта информация была доступна только высшим эшелонам Ордена Пена. Люди должны были сами додуматься до обряда, пребывая в отчаянном одиночестве, должны были собрать его из обрывочных фрагментов, о которых слышали. Таким образом, то, что сделал Тернеас – или что сделали с ним, – должно было произойти на обратном пути к его жилищу, до которого он так и не добрался. |