Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 227 – Лоис МакМастер Буджолд

Пен покосился на Аликстру. Та с любопытством вскинула брови.

— Все равно расскажите.

— Тогда имел место еще один случай хищения. С учетом того, какие соблазны проходят через это место, мы всегда должны быть настороже на сей счет. Периодически это все равно случается, а когда всплывает, кончается неприглядно. Карманнику отрубают руку после пяти обвинений, а таможенному клерку – после одного. Или вешают, если сумма достаточно велика. – Лекуса поморщился. – Иногда небольшую кражу, например разрозненных или скоропортящихся конфискованных товаров, игнорируют, чтобы избавить нас от всего этого, но лучше не начинать. Однако к монетам это не относится. С монетами все очень строго. У нас был один парень, молодой для старшего клерка, но усердный. Некоторым не нравилось, как он их поправляет, но он никогда не ошибался, потому что умел обращаться с числами. И дело даже не в том, что он был умен – хотя это так, – а в том, что он разбирался, пока не находил ошибку, чтобы результат сошелся. Однажды на него поступил анонимный донос, и его вещи обыскали. Нашли ценные меха и мешок денег.

— Всего один мешок? – спросила Аликстра. – В тех сундуках была пара дюжин, помимо монет россыпью.

— Да, но он был полон. Сумма превышала ту, что стоила бы ему только руки.

— Надо полагать, его арестовали? – спросил Пен.

— И он был чрезвычайно расстроен. Настаивал, что невиновен. Как и всякий на его месте.

— Угу, – согласилась Аликстра. – Его осудили?

— Дело в том, что он не предстал перед судом. Повесился в своей камере. Можно сказать, выполнил работу судей за них, и преждевременно, однако из-за скандала была расторгнута его помолвка, и, может, он пришел в отчаяние.

— Возникли ли подозрения, что это не самоубийство, а хитроумное убийство? – спросила Аликстра. Которая разбиралась в подобных вещах.

— Я об этом не слышал.

Этим делом должен был заниматься герцогский суд, а не городской. Оба не сулили подсудимым ничего приятного, но Пен подозревал, что люди герцога менее терпимы к нарушениям в их тюрьме. Тут действительно потребовалась бы хитроумность…

— Как его звали? – спросила Аликстра.

— Судэй. Киэм Судэй. Это не орбасское имя. Вроде бы его семья приехала из Тригони, хотя я не знаю, как давно. Дело в том… – Лекуса помедлил. – Мы так и не узнали, кто написал тот донос. Тогда наш старый мастер выходил на пенсию, и за его место боролись три человека: Тернеас, Судэй и я. У Тернеаса были свои достоинства. В молодости он служил судовым казначеем и отлично разбирался в способах, которыми торговцы пытались увильнуть от налоговых обязательств. Я думал, что должен занять это место по старшинству, и так и заявил. Быть может, слишком громко. Хотя я понимаю, почему могли выбрать Судэя, который так здорово владел числами. Потом Судэй выбыл – и внезапно место получил Тернеас. – Лекуса нахмурился. – Мы так и не узнали, кто написал тот донос – его просто подсунули нам под дверь, и на нем не было подписи, – но я знаю, что некоторые люди решили, будто это сделал я. А я знал, что не делал этого, но не мог доказать и не знал, кто это сделал, а потому решил помалкивать.

— Теперь у вас появились новые мысли на сей счет? – спросил Пен.

— Да… что человек, у которого было столько мешков с деньгами, сколько лежало в тех сундуках, легко мог пожертвовать одним. И что никто не мог вынести все эти деньги отсюда за один раз. Даты на некоторых мешках были проставлены шесть, семь лет назад. Требуются годы, чтобы утащить такое сокровище, понемногу за раз. Лет… девять. – Лекуса наморщил нос. – Хотя вряд ли это вам поможет. Бедный Судэй умер слишком давно, чтобы быть тем, кого вы ищете.