Книга Исповедь смертного греха 5, страница 88 – Макс Вальтер

— Тоже знаю.

— Тогда зачем?

Я помолчал, глядя, как внизу проплывают крыши.

— Потому что она попросила.

— И что? — не поняла Карина.

— А то, что она не просит… — Я повернулся к подруге. — Сань, объясни. У тебя это получится лучше.

Санёк кивнул.

— Грех прав. Эта женщина потеряла мужа и считала, что потеряла сына. Она ни разу публично не высказалась ни по одному из эпизодов, хотя имела на это полное право. Она не торговала горем, не давила на жалость и за весь разговор ни разу не повысила голоса. Единственный момент, когда её повело, был ровно один: когда она сказала «мой сын».

— И что это значит? — пожала плечами Карина.

— Она доверила нам единственное, что у неё осталось, — пояснил я. — Все эти восемь пунктов были обычным торгом. Она прекрасно понимала, что мы их не примем, и выставила их, чтобы посмотреть, как мы себя поведём. А вот эта просьба торгом не была.

Карина молчала.

— Можно договориться с человеком на бумаге, — продолжил я. — Подписать, заверить, обменяться документами. И бумага будет работать ровно до того момента, пока одной из сторон не станет выгоднее её порвать. Мы с «Поясом» друг друга не знаем и друг другу не верим. Нас связывает только расчёт.

— А если вытащим сына, появится что-то ещё, — догадался Санёк.

— Появится долг. А это держит крепче любого контракта.

— Цинично, — заметила Карина.

— Возможно. — Я пожал плечами и отвернулся к окну.

— А ещё там парень, который сидит в плену уже полгода, и его собственная мать не может ничего сделать. Если я могу его оттуда достать, я его достану. Мне для этого не нужен контракт.

Карина долго смотрела на меня, а потом молча положила голову мне на плечо.

Больше вопросов никто не задавал.

Отчёт для Михеева я писал часа два. Так как прямой связи с другими планетами не существует, никакого разговора с начальством у меня быть не могло. Между нами лежали врата. Всё, что я мог, — это собрать пакет, зашифровать и отправить в ближайшее окно. Впрочем, Таргон достаточно популярное направление, и окна здесь частые. Врата открывались чуть ли не каждый час. А значит, с учётом времени на доклад наверх и всей последующей бюрократией, ответа я ждал не раньше, чем к вечеру.

Доклад я составлял долго, вдумчиво перебирая все нюансы. Требовалось рассказать о результатах максимально много, но уложить это в минимум слов. И начал я с состава переговорщиков, с кем говорили и в каком порядке. Восемь пунктов их списка включил в отчёт целиком, без правок. Приложил мои ответы по каждому. Плюс аргументы с обеих сторон. То, что мы сказали им про рой, и то, как они на это отреагировали.

Потом дошёл до главного и минуту сидел, глядя на пустую строку.

«Отдельно докладываю. В ходе переговоров мною принято обязательство, выходящее за рамки полученных полномочий».

Дальше я изложил всё как было. Сын Ковтун, полгода в плену у «Рудкофф», личная просьба, после которой разговор сдвинулся с мёртвой точки. Отдельной строкой пометил, что операцию полностью оплачивает «Пояс» и средства корпорации не задействованы. Это должно было смягчить эффект.

Последнюю фразу написал прямо: «Понимаю, что превысил полномочия. Считаю решение оправданным: без него переговоры закончились бы ничем. Готов нести ответственность». И это не просто так. В любое другое время на мой фриланс начальство с лёгкостью закрыло бы глаза. Но сейчас, когда объединённые галактики пребывают в стадии войны… В общем, не всё так просто, как мне бы хотелось. И даже действуя в интересах корпорации, я не имел права давать подобные обещания без прямого приказа.