Книга Исповедь смертного греха 5, страница 86 – Макс Вальтер

— Как я уже сказал, мы готовы решить вопрос с вашим статусом. «Заслон» способен легализовать ваше положение и даже освободить от юрисдикции «Рудкофф».

Соболев дёрнулся, но смолчал.

— Что касается оборудования и компенсаций семьям погибших… Простите, но это не наша вина, чтобы нам нести за неё ответственность. Также мы готовы обеспечить для вас льготные условия прохода через врата, но только на срок чрезвычайной ситуации.

Я выдержал паузу и посмотрел на всех троих по очереди.

— И ещё кое-что. То, что вы считаете вирусом или заразой, на самом деле таковым не является. Это бактерии из далёкой галактики, и они разумны. Всё, что вы видите на своих планетах, происходит не просто так. Это целенаправленное вторжение. Война, если хотите.

В цеху стало очень тихо.

— Это шутка такая⁈ — Соболев вытаращил глаза.

— Если бы, — хмыкнула Марта. — Мы готовы предоставить вам всю информацию, которой владеем на данный момент. Также в пакет документов войдут некоторые данные по исследованию этой формы жизни. Почитайте — и сами всё поймёте.

Соболев откинулся на спинку и провёл ладонью по лицу. Я смотрел на него и видел, как у человека рушится картина мира, которую он строил два года. Он закрывал горизонты, хоронил своих и считал, что воюет со стихией. С мором, с плесенью, с тем, что не имеет намерений.

А ему только что сказали, что всё это время за ним наблюдали.

— Мы бы хотели знать, каким образом вам удаётся сдерживать заражение, — добавил я. — И ещё мы бы хотели воспользоваться вашими каналами логистики для переброски армий и оснащения.

— Каких армий? — нахмурился Соболев.

— Тех, что будут бороться с захватчиками, — ответил Саня. — Вы же не думаете, что они волшебным образом самоуничтожатся после нашего разговора?

— Нет. На наши планеты больше не ступит ни один…

— Успокойся, Игнат, — осадила коллегу Ковтун.

Она так и не повысила голоса, но Соболев замолчал на полуслове.

— То, что вы сейчас сказали, это правда?

— Чистая, — кивнул я.

Она смотрела на меня секунд пять, и за это время я успел пожалеть, что у меня нет никакой возможности понять, о чём она думает.

— Хорошо, — внезапно согласилась Ковтун. — Но прежде чем мы задокументируем наши договорённости, у меня к вам личная просьба.

— Чем смогу, — глядя ей прямо в глаза, заранее согласился я.

— Мой сын. — Она на секунду осеклась и отвела взгляд. Это было первое движение за весь разговор, которое она не контролировала.

Санёк рядом со мной едва заметно подобрался, и я понял, что он тоже это отметил.

— У нас есть сведения, что он жив и сейчас находится в плену у «Рудкофф». Я знаю, что у вашей корпорации есть люди, способные его вытащить.

Я ответил не сразу.

Сведения. Значит, у них есть источник, который им это сказал, и сказал недавно. А ещё это значит, что я сижу напротив женщины, которая полгода считала сына погибшим, а потом узнала, что он жив, и с тех пор ничего не может с этим сделать.

И вот теперь она просит об этом корпорацию, которую ненавидит.

— Боюсь, переговоры с «Рудкофф» сейчас невозможны, — сказал я. — Я не могу раскрыть всей информации, но по нашим данным, часть правления корпорации находится под контролем роя.

— Роя? — переспросил Асанов.

— Да, так мы называем бактерии. У них единый разум, то есть они представляют собой рой. Всё это указано в документах, которые мы готовы вам передать.