Книга Исповедь смертного греха 5, страница 51 – Макс Вальтер

А рой к тому времени будет уже на следующей. И на той, что за ней.

Он ходит сквозь врата, он сидит в правлениях корпораций, и гоняться за ним с ядерными зарядами означает всегда опаздывать на шаг и каждый раз платить целым миром.

На двенадцатые сутки в лобовом остеклении появились врата, и все разговоры стихли.

Сначала это выглядело как звезда, которая почему-то не мерцала. Потом звезда начала расти и превратилась в тонкий блестящий штрих. Потом штрих превратился в кольцо, которое росло прямо на глазах. В космосе расстояние не чувствуется, и определить его можно только по размеру объекта, который ты видишь.

При ближайшем рассмотрении кольцо оказалось не одно, а три. Они висели в пустоте, вложенные друг в друга. Их размер я осознал только тогда, когда Каин наложил на картинку нашу машину в масштабе. Шаттл на фоне колец выглядел как мошка.

Чуть в стороне лепилась станция обслуживания. Причалы, жилые модули, реакторный блок, и смотрелись как россыпь огней.

Мишка заговорил. Он рассказывал взахлёб, почти не переводя дыхание, и я никогда не слышал, чтобы он так отзывался о технике. Даже о своей любимой.

— Вот смотри. Три кольца — это три оси. Каждое кольцо — это магнит, и каждое качает своё поле на своей частоте. Там, где все три поля сходятся, образуется фокус, и вся работа идёт именно в нём.

— И что там происходит?

— А там магниты импульсами раскачивают тёмную материю.

Он развернулся ко мне вполоборота, и его косящий глаз при этом уехал куда-то в сторону остекления.

— Она же везде. Пронизывает всё пространство, всю галактику, каждую систему. И у каждой системы своя структура этой материи, а значит, и свой тон. Своя частота, на которой она отзывается. Понимаешь? Каждая звезда в галактике звучит по-своему.

— И что дальше?

— А дальше врата берут и подбирают аккорд. Три кольца, три частоты, и вместе они звучат так же, как звучит та система, куда мы хотим попасть. Тёмная материя это слышит и откликается. Получается эдакий резонанс. И в этом месте пространство раздвигается ровно туда, куда мы спели.

— Хочешь сказать, что врата поют?

— Ещё как поют, Кость. Весь этот здоровенный кусок железа стоит здесь и поёт, а Вселенная ему подпевает.

На словах это выглядело просто до неприличия. Три магнита, три частоты, резонанс.

А потом я попробовал представить, что за этим стоит.

Собрать три кольца по несколько сотен метров каждое. Вывести их в точку Лагранжа, где притяжение звезды и планеты уравновешены, потому что больше нигде такую махину не удержать. Повесить рядом реакторы, которые выдают тераватты энергии. Свести геометрию так, чтобы поля сходились в одну точку с точностью до микрон. И всё это без единой гарантии, что оно вообще заработает.

— «Заслон» тогда поставил на них всё, — сказал Михеев из соседнего кресла. — Буквально всё. Проект съел бюджет целого государства и половину заёмных средств сверху. Если бы врата не открылись, корпорации с таким названием сегодня бы не существовало. Вместо неё в учебниках была бы дыра в казне и пара сотен уголовных дел.

— Но они открылись…

— Открылись, — с улыбкой кивнул он.

Мы вошли в зону действия врат через полтора часа.

Я успел увидеть, как в фокусе между кольцами проступает искажение. Звёзды за ним поплыли, растянулись, свернулись в дугу, будто на них смотрели через каплю воды. Потом центр потемнел, и по краю темноты разгорелось светлое кольцо. А в темноте появилось чужое небо.