Книга Исповедь смертного греха 5, страница 46 – Макс Вальтер

Михеев долго смотрел на схему.

— Две недели, — задумчиво пробормотал он. — Двести с лишним человек, в грузовом отсеке, на баллонах, как килька в банке.

— Лучше так, чем сто шестьдесят человек, которых мы оставим здесь, — сказал Мишка. — Неизвестно, сколько им придётся тут торчать, пока прибудет эвакуация.

Майор поднял на него глаза и медленно кивнул.

— Хорошо. Держим как рабочий вариант. — Он свернул проекцию. — Но для начала эту птичку нужно починить.

— Мих… — Я приподнялся на локтях.

Он повернулся ко мне.

— Подбери людей. Ремонт полностью на тебе.

— Сделаем. Будет лучше нового, — ощерился приятель.

Двое суток пролетели в работе. Мишка сам возглавил первый выход на поверхность. Сорок человек, все в штурмовой броне, с инструментом и резаками, через третью вентиляционную шахту, семьдесят метров вверх по скобам. С нашей гравитацией подъём занял у них почти час, и это налегке, без груза.

Я остался внизу. Нога после капсулы уже держала вес, но лезть с ней по вертикали я пока не решился. Сидел в штабе, перед развёрнутой стеной проекций, и наблюдал за ребятами через камеры на их броне.

Первый выход я запомнил надолго. Люк открылся, и в кадр залило белым. Каин подправил экспозицию, картинка успокоилась, и я увидел то, во что превратилась база «Монолита».

Наземного корпуса не было. На том месте, где стояло четырёхэтажное здание из армированного бетона, рассчитанное на два и одну десятую G и на прямое попадание из орбитального орудия, лежала серая труха. Мелкая, сыпучая, как зола. Кое-где из неё торчали обрывки арматуры, скрученные и оплавленные на концах. Периметр исчез вместе с воротами, турелями и всем, что на нём было.

Дальше шла земля, ровная как блюдечко, выжженная, спёкшаяся, с коркой, которая хрустела под ботинками бойцов и проваливалась. Ничего не осталось: ни травы, ни камней, ни каких-либо других выпуклостей. Всё, что стояло здесь вертикально, снесло и размазало по поверхности.

Леса, который начинался в трёхстах метрах от периметра и тянулся до самого хребта, не осталось вовсе. Он испарился. Я видел место, где он когда-то рос, но теперь там лежала та же ровная корка.

Только у горизонта что-то ещё осталось.

Каин дал картинку с дрона, и я разглядел чёрную полосу. Лес, до которого не дотянулся жар, но достала ударная волна. Все деревья лежали в одну сторону, ровными рядами, от базы к горизонту, будто кто-то прошёлся по склону гигантской расчёской.

— Кость, ты это видишь? — сказал Мишка в канале.

— Вижу. Поверни камеру на север. Просто посмотри.

Он развернулся, и я снова увидел пустоту.

Пятна не было. Пятнадцать километров белого покрова, которое росло всё это время, затекало в низины и поднималось по склонам, исчезло целиком. Ни отростка, ни нити, ни малейшего пятнышка на поверхности.

На его месте образовалась воронка. Такая огромная, что я не сразу понял её границы. Пологая чаша километров в десять поперёк, и вся она тускло блестела. Земля там не просто спеклась, она превратилась в стекло. По краям воронки, там, где расплав застыл волнами, стеклянные грани ловили свет местного солнца и отсвечивали мутными бликами. От белого цветка не осталось даже намёка.

— Ну хоть что-то хорошее, — произнёс кто-то из бойцов.

— Работаем, — ответил Мишка.