Книга Исповедь смертного греха 5, страница 45 – Макс Вальтер

— Он цел?

— Разведчики до него добрались. Бокс частично завален, перекрытие над ним просело и легло на носовую часть. Но корпус держит. Внешние повреждения есть: сорвало часть обшивки по левому борту, смяло одну посадочную опору, забиты два воздухозаборника. По словам разведчиков, это всё поправимо.

— Поправимо, — тут же вставил своё слово Мишка, — я смотрел их записи. Но там есть проблема посерьёзнее. Реактор шаттла заглушен, а холодный запуск делается только от внешнего стартового генератора. Генератор в том же боксе, на тележке, и её накрыло обломками.

— Она цела? — уточнил я.

— Не знаю. Пока не откопаем, не узнаем.

Михеев свернул проекцию.

— Вот поэтому, капитан, мне нужна команда. Люди, которые поднимутся наверх, расчистят завал над шаттлом, освободят тележку, починят опору и приведут машину в состояние, в котором она сможет взлететь. Работа тяжёлая, в броне и на радиации, при нашей гравитации.

— Сколько нужно людей?

— А это тебе решать. Отбирать будете сами. Вы знаете, кто на что способен, лучше меня.

— Сколько человек сможет поднять шаттл? — спросил я.

— Если лететь в штатном режиме, то шестьдесят, — мгновенно ответил Мишка. — Включая двух пилотов и бортового техника.

Он знал лётную технику наизусть и отвечал не задумываясь.

— Там шестьдесят противоперегрузочных капсул. Штатный режим — это высокое ускорение, чтобы добраться до врат за несколько суток. И всё это время люди лежат в медикаментозном сне, иначе их размажет по креслам. Шестьдесят капсул — это шестьдесят человек соответственно. Больше не положишь.

Он помолчал.

— Но это если использовать птичку как положено.

— А какие ещё есть варианты? — повернулся к нему Михеев.

— Лететь дольше, — пожал плечами приятель.

Он подошёл к капсуле и развернул над ней собственную проекцию, схему корабля в разрезе. Грузовой отсек занимал больше половины корпуса.

— Если выйти на ускорение в полтора-два G, до врат мы будем добираться… примерно недели две. Зато капсулы не нужны. Полтора G человек переносит в сознании, сидя, лёжа, как угодно. Мы тут все на двух и одной десятой живём, для нас это вообще облегчение будет.

— Места хватит?

— Грузовой отсек здоровый. Если выбросить всё лишнее и расставить людей плотно, влезут все двести девятнадцать.

— Двести восемнадцать, — поправил я.

— Да, прости… Тоха… — на секунду смутился Косой, но затем снова вернулся к теме. — Тяги у движка при таком режиме с запасом, он рассчитан на гораздо большее.

— Воздух? Вода? Еда?

— Регенерация воздуха рассчитана на шестьдесят человек в течение месяца. Двести с лишним в течение двух недель… — Мишка слегка задумался, сверился с чем-то на визоре и продолжил: — Нет, не вытянет. Значит, берём с собой баллоны из наших запасов, их на складах хватает. Плюс запас воздуха в самой броне. Вода и еда — то же самое. В смысле — грузим отсюда. Это просто вопрос веса, а по весу мы проходим.

— А невесомость? — спросил я.

— Вот тут интереснее. Пока движок работает, нас давит к полу, и всё нормально. Но на середине пути корабль надо развернуть кормой вперёд, чтобы начать торможение. Разворот это двигатели выключены, и все двести с лишним человек повисают в воздухе. Минут на двадцать, может, на полчаса.

Он ткнул в схему.

— Для этого у штурмовой брони есть магнитные подошвы. Все в броне, на подошвах, стоят на месте, чтобы не поубивать друг друга. Кто без брони, пристёгивается к креплениям для груза. Их там сотни, хватит на всех с запасом.