Книга Исповедь смертного греха 5, страница 44 – Макс Вальтер

Нога всё ещё ныла, но уже тихо, тупо, где-то в глубине бедра. Резкая боль ушла.

«Каин».

«С возвращением. Шов восстановлен полностью. Мышечная ткань на девяноста восьми процентах. Бегать я бы пока не советовал, но ходить сможешь».

«Долго я?»

«Тридцать два часа».

Крышка поползла в сторону.

Карина сидела рядом на табурете с полотенцем в руках. Она дождалась, пока гель стечёт в дренаж, и без единого слова принялась стирать остатки с моей груди, с плеч, шеи и лица. Движения у неё были быстрые и деловитые, будто она занималась этим каждый день.

— Привет, — тихо сказал я.

— Привет, — улыбнулась в ответ она.

— Ты давно здесь?

— Какое-то время, — неопределённо ответила подруга, но я сразу понял: она даже не уходила.

Больше она ничего не сказала, и я не стал спрашивать.

Дверь медотсека с шипением ушла в сторону, и на пороге появился Михеев.

Он выглядел лучше, чем в прошлый раз. Выбрит, шов на руке наконец перевязан, китель застёгнут. Только глаза остались прежними: красными и усталыми.

Майор подошёл к капсуле.

— Как самочувствие, капитан?

— Честно? Пока не очень, тащ майор.

Он кивнул, будто другого ответа и не ждал.

— Тогда слушайте, пока лежите. Ситуация такая: все верхние горизонты разрушены полностью. Наземный корпус снесло, технические уровни под ним сложились. Транспортная шахта завалена по всей высоте, оба шлюза тоже. Все выходы с базы запечатаны.

— Значит, будем разбирать?

— На это уйдут месяцы. С нашими силами и техникой, может, и того дольше.

— Не месяцы, — раздалось из угла.

Я повернул голову на голос.

Мишка сидел в кресле у дальней стены, закинув ногу на ногу, и я его до сих пор не заметил. Вид у него был такой, будто он не спал с того момента, как я лёг в капсулу.

— Тут всё проще, — сказал он и поднялся. — Любое убежище такого класса строится с запасными выходами. Это норма. Воздух к нам поступает? Поступает. Значит, вентиляционные шахты целы, хотя бы часть из них. А вентиляционная шахта в убежище по проекту и есть запасной выход. Там скобы, люки, площадки для отдыха. Вылезти через неё можно всегда.

— Всё верно, — кивнул Михеев. — Я как раз к этому шёл.

Он снова повернулся ко мне.

— Вчера мы отправили наверх разведку. Шесть человек, в штурмовой броне, через третью вентиляционную шахту. Семьдесят метров по скобам.

— И?

— Поднялись. Все шестеро. И даже вернулись.

Он помолчал.

— Земля в радиусе двадцати километров от центра пятна превратилась в стекло. Буквально. Спёкшаяся корка, местами оплавленная, местами вздыбленная. Леса нет, пятна нет, кокона нет. От него осталась воронка. Ни одной живой души, ни одной белой твари в пределах видимости. Есть вероятность, что несколько десятков особей запечатано над нами, но мы туда не суёмся.

— Радиация?

— Фон высокий. Но броня держит. Разведчики пробыли на поверхности четыре часа, и дозиметры в костюмах показали допустимую дозу. По крайней мере, для нашей брони.

Я лежал и переваривал услышанное. Двадцать километров стекла. Пятнадцатикилометровое пятно выжгли целиком и даже с запасом. Пожалуй, это хорошие новости.

— А теперь главное, — продолжил Михеев.

Он развернул над капсулой проекцию. Схема верхних горизонтов, вернее того, что от них осталось. Почти вся она горела красным.

— На минус втором горизонте находился ремонтный бокс. — Он подсветил точку. — В день атаки там стоял последний шаттл. Он был на плановом ремонте и потому не ушёл вместе с остальными тремя.