Книга Исповедь смертного греха 5, страница 108 – Макс Вальтер

Когда разговор начал выдыхаться сам собой, Санёк потянулся к своему визору.

— Слушай, я тут видел одну штуку, тебя точно рассмешит. — Он изобразил, будто ищет что-то в сохранённом. — Про таких вот начальников, как твой Семёнов. Держи.

Он отправил ей файл. Короткое видео, одна из тех глупых нарезок про офисную жизнь, каких в сети миллионы. Катя приняла его, не глядя, картинка развернулась у неё перед глазами, и она фыркнула от смеха.

— Это точно прямо про него, — сказала она. — Один в один. Завтра девчонкам покажу.

Я следил за каналом. Файл прошёл, развернулся, Катя его посмотрела. Где-то в глубине её визора спящая программа Дашки легла на место и затихла, ничем себя не выдав. Снаружи ничего не изменилось. Девушка смеялась над дурацким роликом и даже не подозревала, что только что впустила нас внутрь.

«Есть, — коротко отписалась Дашка в общий чат. — Программа встала. Спит. Теперь ждём, когда она завтра зайдёт на этаж».

— Ну всё, мне пора. — Катя глянула на время и начала застёгивать пальто. — Завтра в семь нужно быть на работе.

— Я тебя провожу?

— Не надо. — Она улыбнулась, и в этой улыбке уже не было холода, с которым она пришла. — Тут всего две остановки. Но ты… пиши, что ли. Теперь уже без этих твоих исчезновений.

— Обещаю, — сказал Санёк.

Она вышла. Санёк посидел ещё немного, допил остывший чай, расплатился и тоже поднялся. Я смотрел его глазами, как Катя идёт по тротуару к остановке наземного транспорта, маленькая фигурка в светлом пальто среди серых фасадов, и как над ней, в двухстах метрах, проплывает дрон, расчерчивая улицу холодным белым лучом.

«Хорошая работа, — сказал я в канал. — Завтра утром узнаем, что она нам принесёт».

«Она не плохая, Кость, — отозвался Санёк, и голос у него был непривычно ровный. — Девчонка как девчонка. Просто оказалась не в том здании».

Я не ответил. В голове некстати всплыло лицо Дашки в пустом зале на Таргоне и её вопрос про то, кто окажется по ту сторону. Я придавил эту мысль и закрыл канал.

Утром, в семь ноль шесть, Дашка написала в общий чат одну строку: «Она внутри. Визор пропал из сети у проходной».

Проснулась ли программа, мы узнать не могли. Пока Катя оставалась за экранированными стенами, ни её визор, ни то, что мы в него положили, не могли отдать нам ни байта, и весь день мы смотрели на пустой канал.

Рабочий день на пятьдесят седьмом заканчивался в восемнадцать ноль-ноль. Вот только в восемнадцать Катя из «Ориона» не вышла.

И в девятнадцать тоже.

К половине первого ночи визор Кати так и не появился в сети. Дашка проверяла его каждые десять минут с того момента, как часы перевалили за восемнадцать ноль-ноль, и каждый раз писала в общий чат одно короткое слово «пусто», пока я не попросил её перестать. Я сидел в номере на окраине делового района, не включая свет, и смотрел, как над крышами соседних домов проплывают огни дронов. Ночью их было видно лучше, чем днём: каждый тянул за собой ровную белую полосу света, и по ним Каин без труда восстанавливал их маршруты.

Ждать дальше было бессмысленно. Рабочий день на пятьдесят седьмом закончился шесть с половиной часов назад. Стажёрка, которая жаловалась, что живёт с двумя соседками на свою зарплату, не стала бы сидеть в офисе до глубокой ночи. А если бы и стала, её визор хоть на минуту появился бы в сети по дороге домой.