Онлайн книга «Исповедь смертного греха 5»
|
Вечером четвёртых суток мы с Кариной остались вдвоём в её номере. Я разбирал легенды на завтрашний вылет, она сидела на подоконнике и смотрела на огни Таргона. Я рассказал ей про программу в визоре и о словах Шурика: что будет, если что-то пойдёт не так. Она долго молчала, а потом произнесла, не поворачивая головы: — Жалко её. — Кого? — не сразу сообразил я — Катю. — Карина нахмурилась, будто сама удивилась этим словам. — Девчонка просто разносит по утрам флешки, плачет, когда на неё орут, и даже не узнает, что в её голове поселилось нечто. И если всё сорвётся, отвечать будет она одна. Я отложил легенды. Карина никогда так не говорила. Она видела людей по ту сторону операции ровно так же, как я: как обстоятельства, которые надо учесть. — С каких пор тебе жалко тех, кого мы используем? — В том-то и дело. — Она наконец повернулась ко мне. — Ни с каких. Я её даже не видела ни разу. Я прекрасно понимаю, зачем мы это делаем, и согласна с каждым шагом. А жалость всё равно пришла. Готовая, будто кто-то подсунул её мне и сделал вид, что это я. И ещё: мне показалось, что у неё был чужой тон. Мягче моего. И тревожнее. «Каин». «Слышу». «Это её колония?» «Вероятно. Признаки собственной активности я вижу уже несколько суток. Пока это не голос, а влияние на эмоции. Я предупреждал, что так будет». Я не стал пересказывать это Карине сейчас. Сказал только, что Каин в курсе и следит. Она кивнула, будто именно этого и ждала, и снова отвернулась к окну. Разлетались мы в три захода, по двое-трое в сутки, и каждый своим рейсом. Ни одного общего борта и узла пересадки. В первый день ушли Санёк, Дашка и я. Санёк улетел утренним рейсом через Перекрёсток под личностью мелкого поставщика серверного оборудования, Дашка — днём через другую систему, я последним, ближе к ночи. Во второй день за нами должны были выйти Шурик, Карина и Мишка, в третий — Лёха с Мартой. Рассредоточиться по городу все должны были к тому моменту, когда Санёк выйдет на Катю. Нас вырубили ещё до ускорения, и проход через врата я, как обычно, проспал. Очнулся уже после посадки от непривычной лёгкости в теле, к которой после двух и одной десятой G так и не смог привыкнуть, и от холода, который тянуло из открытого шлюза. На Норд-Прайме по-прежнему стояли сумерки. В углу визора мигнуло сообщение от Санька, который сел на несколько часов раньше меня: «Нашёл её. Она всё ещё там работает». Отвечать я не стал и пошёл по рукаву к залу прилёта. Ноги ещё не до конца проснулись после медикаментозного сна, поэтому я шагал медленно и старался не выбиваться из потока пассажиров. Таможню прошёл под первой личностью без единого вопроса. Сотрудник глянул на голограмму, сверил лицо, кивнул и отвернулся к следующему. Только на улице, у стоянки такси, я позволил себе открыть канал. «Докладывай». 'Я ей уже написал, — отозвался Санёк. Голос у него был довольный, как у кота, который нашёл открытую банку сметаны. «От Кравцова?» «От него. Дашка провела сообщение через три узла и чужой ретранслятор, так что ниточка от него никуда не тянется. Я написал коротко: что был на Норд-Прайме проездом, вспомнил о ней и хотел бы извиниться за то, что пропал. Ничего больше. Пусть сама спросит, что случилось». «И?» «Ответила через сорок минут. Сначала холодно, одним словом. Потом через десять минут ещё раз, уже длиннее. Ей интересно, Кость, и она злится на себя за своё любопытство. Это хороший знак. Договорились на вечер, на девятнадцать ноль-ноль. Она сама выбрала место. Небольшое кафе в двух кварталах от „Ориона“, но не то, где мы сидели в прошлый раз». |