Книга Исповедь смертного греха 5, страница 102 – Макс Вальтер

Она сцепила пальцы в замок и уставилась на них.

— В храме никто не спрашивает, сколько у тебя личностей и какая сейчас активна. Там можно просто сидеть и молчать. И кажется, что кто-то тебя слышит, даже если ты ничего не говоришь вслух. Мне от этого легче, Кость. Ненадолго. На час, полчаса, но легче.

— А если поговорить со мной? — Я сам удивился, что спросил об этом. — Или с Мишкой?

Она грустно улыбнулась.

— Мишка скажет, что всё будет хорошо, и полезет обниматься. А ты начнёшь объяснять, почему всё было правильно. Ты и сейчас хочешь это сделать, я же вижу.

Она была права, и мы оба это знали. У меня в голове уже складывалась цепочка: цель, необходимость, цена, результат. Ровная, логичная и совершенно бесполезная для человека, который сидел передо мной.

— Ладно, — сказал я наконец. — Ходи. Только предупреждай, куда уходишь. Мне так спокойнее.

— Хорошо.

— И, Даш, если станет совсем тяжело, скажи. Я не обещаю, что пойму. Но я хотя бы буду знать.

Она кивнула, поднялась и уже у двери обернулась.

— Кость, а Каин… он что-нибудь чувствует, когда мы убиваем?

Я не ответил. Она постояла секунду, будто и не ждала ответа, и вышла. А я остался сидеть в пустом зале перед погасшей голограммой.

«Каин».

«Слушаю».

«Ты слышал?»

«Да».

Я хотел попросить его дать ответ на вопрос, который озвучила Дашка, но так и не спросил. Почему-то мне не хотелось знать, и он это почувствовал.

Следующие пять суток слились для меня в один длинный рабочий день, который прерывался только на сон.

Санёк связался с продавцом в тот же вечер. Контакт на Таргоне свёл его с человеком, который делал документы для половины контрабандистов сектора и брал за них столько, что честному человеку проще было прожить всю жизнь под собственным именем. Встречу назначили на окраине города, в задней комнате мастерской по ремонту терминалов, где пахло канифолью и горелым пластиком. Я слушал разговор от первого до последнего слова через канал Санька.

Сорок восемь личностей разом продавца насторожили. Он долго молчал, а потом спросил, не собирается ли Санёк заселить ими целую колонию. Приятель рассмеялся и сказал, что работает на фирму, которой нужны люди для сезонной вахты. И что половину партии они всё равно потеряют, если подрядчик сорвёт контракт. История была скучной, ровно такой, какие этот человек слышал каждый день, и именно поэтому он в неё поверил. Скидку Санёк выбил хорошую. Платил «Пояс», но я всё равно отметил про себя, что торговаться он умеет лучше, чем кто-либо из нас.

Документы приходили партиями в течение трёх суток. Каждую Дашка прогоняла через свои проверки, сверяла с открытыми реестрами и только потом раздавала по рукам. Два паспорта из сорока восьми она всё же забраковала: в истории перелётов у них стояли рейсы, которые в те дни отменили из-за карантина врат. Продавец заменил их без единого вопроса.

Сами легенды Санёк расписал за одну ночь. Шесть жизней на каждого, и у каждой своё назначение: на перелёт, на заселение, на работу в городе, на подход к «Ориону», на отход и несколько штук в запасе. Он не придумывал людей с нуля. Брал реальные биографии из купленных пакетов и достраивал к ним привычки, манеру речи и мелкие детали, по которым человека узнают знакомые. Я проверил каждую и убедился, что придраться там не к чему. И это при условии, что я копал тщательно, а этим вряд ли станут заниматься в космопорте или при случайной проверке документов.