Книга Ненужная княгиня 1, страница 76 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Мне было трудно совладать с собой. Со своей привычкой к самостоятельности, воле...

В этом времени знатная дама свободна, когда... вдова. Притом богатая и знатная. И то находятся желающие прибрать к рукам её наследство, как и её саму.

Увы, я не кровожадная. Убивать Мишеля и в голову не пришло. К тому же ему суждено жить долго. Он должен жениться во второй раз, оставить потомство и сделать карьеру. Не буду ему мешать. Главное, чтобы он мне не мешал.

Шум за воротами заставил меня очнуться. Я увидела экипаж, из которого выскочила знакомая фигура. Князь спешил домой, на семейный ужин с супругой. Что ж, его ждёт сюрприз...

Груня к этому времени уже разложила на кровати два платья. Одно — палевое, с белесым оттенком. Такой цвет отлично придаст коже болезненную желтизну. Другое — тусклого мышиного цвета. Оба с высоким глухим воротом и без кружев.

— Вот это, — я ткнула пальцем в серое уныние.

Груня вздохнула:

— Княгинюшка, может, передумаете? Князь же... супруг венчанный, нехорошо так. Катьку ему подкладывать — это Бога гневить...

— Знай своё место! — оборвала я резким тоном.

Она запнулась, покраснела и судорожно сглотнула, наткнувшись на мой пронзительный взгляд.

Мне стало неприятно от собственной грубости, тем более с Груней надо было дружить. Но в тот момент я и так была вся на нервах. А тут ещё она со своими нравоучениями.

Вдохнув воздух, кажущийся ледяным, я постаралась смягчить ситуацию:

— Князь достаточно прогневил Бога, развлекаясь с другими женщинами, пока я лежала больная. Одной больше, одной меньше — уже не имеет значения. А теперь помогай!

Груня, опустив взгляд, нехотя подошла.

Выбранное мной платье оказалось на удивление тяжелым и неприятным на ощупь, будто сшитым из грубой шерсти. Оно безжалостно скрыло линию талии, сделав фигуру безликим столбом. Идеальный балахон, без намёка на изящество. То, что мне нужно.

— Слабее, — бросила я, когда Груня попыталась затянуть шнуровку. — Пусть висит мешком.

Горничная с недовольным сопением подчинилась.

Потом я уселась перед туалетным столиком. Из зеркала на меня взглянуло тонкое лицо с широко распахнутыми глазами.

Княгиня Мария была хороша, даже этот серый балахон оказался не способен испортить её окончательно, но я собиралась это исправить.

— Пудру, — приказала служанке. — Не розовую, а ту, белую, как мел.

Груня подала. Я густо запудрила лицо, пока оно не стало напоминать маску восковой куклы. Ни капли румян. Ни намёка на здоровье. Затем взяла тонкую кисточку и, поймав взгляд Груни в зеркале, приказала:

— Синюю тушь.

Она в ужасе отшатнулась.

— Княгинюшка, да её только для...

— Я знаю, для чего. Давай сюда.

Аккуратно, едва касаясь, провела кисточкой под нижними веками, в уголках глаз. Эффект был мгновенным и пугающим: взгляд стал запавшим, измождённым, будто я не спала несколько суток. Легкая синева придала лицу оттенок болезненной изысканности, но отнюдь не красоты.

— Теперь чепец. Самый простой, без кружев.

Груня, уже смирившись, принесла белый муслиновый чепчик, более похожий на монашеский куколь. Я тщательно запрятала под него все пряди, выбившиеся из причёски, и затянула тесёмки так, что они впились в кожу под подбородком.

Теперь от моей былой привлекательности не осталось и следа. Из зеркала смотрела бледная, невыразительная особа с кислым лицом. Такую можно встретить на панихиде.