Книга Ненужная княгиня 1, страница 73 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Анна Гавриловна, голубушка, а можно... я сегодня у вас переночую? — умоляюще приложила руки к груди. — За служанкой и ночным платьем пошлю, благо рядом все, но к себе возвращаться не стану?

Графиня бросила на меня проницательный взгляд. Я поспешно добавила:

— Что, если убийцы вновь попытаются?.. Боюсь я, что камердинер князя — подельник Чичолы.

— Что ж, — она задумчиво качнула головой, — коли подельник... надо бы в твою спальню девку дворовую отправить, а ты ко мне. Только... тайно все.

— Так князь все равно узнает, — вздохнула я и поежилась.

Кажется, от «супружеского долга» отвертеться не получится.

Но графиня меня успокоила:

— Я повару скажу, он любимое кушанье Мишеля изготовит, да посытнее, погуще, чтобы от стола сразу в сон тянуло. А ты уж тогда, Машенька, не медли — в опочивальню девку посылай, а сама ко мне приходи. Ждать буду!

Вот теперь я приободрилась! Анна Гавриловна еще раз повторила мне план действий, и мы разошлись по каретам. Темнело, настало время возвращаться домой.

Дома я бросила шубу на руки лакею, торопливо прошла в свои комнаты и тут же вызвала Груню.

Она вбежала взволнованная, раскрасневшаяся, с блестящими от любопытства глазами.

— Княгинюшка! — зашептала, снимая с меня прогулочное платье. — Князь велел в будуаре вашем ужин накрыть! Да какой — с устрицами, с заморским сыром этим вонючим! С икрой и шампанским! Неужто помириться хочет?

Я только вздохнула.

Непривычно, но факт — слуги все знают про своих господ и часто живут с ними бок о бок с детских лет. Вот и сейчас Мишель не сумел утаить, что собрался хм... уложить жену в постель.

— Во сколько князь велел подавать? — спросила небрежным тоном, поворачиваясь, чтобы Груня распустила шнуровку и сняла верхнюю юбку.

— Так в половине десятого! — она тут же сдала моего благоверного, ловко справляясь с охапкой тяжелой шерстяной ткани.

Что ж, у меня есть время подготовиться.

Закончив переодевание в домашнее платье, я велела и прическу сменить на простые косы под чепцом, а потом шепотом приказала Груне приготовить мне все нужное для ночевки у графини. Под конец строгим тоном предупредила:

— Да смотри — собирай все тихо! Чтобы никто не видел и не знал!

— Да как же это, княгинюшка? — она хлопнула ресницами, блеск в глазах слегка поугас. — Светлость еевна ждать ведь будет!

— Со светлостью я поужинаю, — успокоила горничную, с трудом скрыв смешок, — а после уйду.

В голову не лезла никакая мало-мальски уважительная причина. Но тут я вспомнила, что сегодня двенадцатое февраля. Васильев день или Трехсвятие.

В прошлой жизни я была не особо верующим человеком и церковные праздники не блюла, но прислуга с утра только и делала, что обсуждала, какой из святых отцов более свят, чем остальные: Василий Великий, Иоанн Златоуст или Григорий Богослов? Да и на обед Иван Ильич подал традиционное для этого праздника блюдо — дичь с грибами, яблоками и капустой.

Но самой большой удачей для меня стало то, что в этот день девки бегали в сад, вязали ленты на дерево и по наивности своей верили, что так привяжут любимого.

— Пойду к ее сиятельству, буду всю ночь в саду ленты вязать, — произнесла я, глядя на Груню кристально честными глазами. — И молить трех святых, чтобы мужа моего от проклятушей баронессы отвязали и ко мне привязали.