Книга Ненужная княгиня 1, страница 70 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я так засмотрелась на вид с высоты, что чуть не шагнула мимо подножки! Счастье, что лакей меня поддержал и помог без потерь спуститься на брусчатку.

Оказалось, здесь наверху довольно ветрено — так что я запахнула шубу плотнее и огляделась.

— Машенька, голубушка! — Анна Гавриловна, укутанная в роскошную песцовую шубу, крытую серой тафтой, вынырнула из глубины аллеи, как призрак коменданта.

Я потянулась к ней обнять, а потом с любопытством огляделась:

— Это же королевский дворец?

— Его величество Фердинанд позволяет чистой публике гулять в садах, когда его здесь нет. А виды так хороши... К тому же в галереях устраиваются торговцы горячим вином и сладостями, так что есть чем согреться во время прогулки.

Рассказывая все это, графиня увлекала меня за собой.

Слуги остались у кареты, так что мы неспешно шли куда-то по аллее, потом свернули на дорожку, обставленную большими фарфоровыми вазами. Я восхитилась ими, зная, как дорог фарфор в этом времени.

Анна Гавриловна неспешно поведала мне, что при дворце когда-то существовала фарфоровая фабрика и работали на ней удивительные мастера. Во всяком случае, в этом самом дворце сохранился будуар королевы, полностью отделанный фарфоровыми панелями в китайском стиле.

Под болтовню о фарфоре мы как-то незаметно удалились от гуляющей публики и очутились в пустынном уголке парка, обсаженном колючими деревьями — то ли барбарис, то ли боярышник с острыми глянцевыми шипами. Мы шли по дорожке, а рядом, за этими шипами, медленным шагом, тяжело опираясь на массивную трость, шел... Станислав!

Его лицо было серым от усталости, но глаза буквально светились. То ли от того, что увидел меня, то ли от жара. Повязка, под которой пряталась рана, оттеняла блеск его глаз. Но каждый шаг давался ему с таким трудом, будто ноги были свинцовыми.

Он был так близко... буквально в паре метров. Я даже видела, как белеют костяшки пальцев на набалдашнике его трости и как подрагивает вторая рука, сунутая между петлиц доломана.

Меня словно толкнуло к нему. Увидеть, ощупать, вдохнуть его запах — убедиться, что он живой, настоящий, а не мерещится.

Подчиняясь этой внутренней потребности, я инстинктивно подалась вперед. Даже рот открыла, желая немедля окликнуть его, но тут же захлопнула. Железная хватка Анны Гавриловны на моем запястье остановила меня. Ее взгляд был красноречивее любых слов.

В голове тут же закрутился вопрос — почему Мещерский хромает? Пуля ведь задела висок! Контузия сказалась на движениях? Все настолько плохо?

Только когда мы дошли до конца аллеи, я увидела, как Мещерского подхватили под руки слуги, и поняла: у несчастного все еще кружится голова, и даже короткая прогулка в одиночестве стоила ему стольких сил, что без трости он бы не дошел до конца пути.

Между тем графиня развернула меня обратно:

— Мужчины не любят показывать слабость! — нравственно сказала она, и я молча с нею согласилась.

Сейчас любое слово для Станислава подобно набату. Чудо, что он сюда добрался и решился на эту прогулку... Впрочем, наверняка его принесли в портшезе. Долли Фикельмон любит такие штучки, и для человека, пострадавшего в ее доме, сделает все, что в ее силах, или почти все.

— А теперь поговорим серьезно, Машенька! — графиня сменила тон с «любезной тетушки» на «мать-командиршу». — Я предполагала, что на вечере у Фикельмонов может случиться всякое. Но такой наглости не ждала. Ста... Пан Крушинский оказался там как нельзя кстати... Как и любовница твоего мужа.