Книга Ненужная княгиня 1, страница 71 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я напряглась, но постаралась сохранить безмятежное выражение лица. Обстоятельства требовали. Моих стонов, криков, заламывания рук или банальной истерики графиня не поймет, зато я паду в ее глазах, и помогать она мне больше не будет.

— Это Елена фон Шталлер указала на тебя убийце, который прятался в саду. Она же и провела его на территорию особняка под видом своего кучера. Человек этот, по нашим данным, связан с сицилийской чумой, как и синьора Чиччола. Но главное, фон Шталлер не просто описала тебя, она лично подала ему знак.

— Анна Гавриловна, я догадалась, — глухо проговорила я, вновь уставившись на серое, свинцовое море. — Я заметила Чиччола еще в самом начале приема. Она что-то передала баронессе. Возможно, плату за предательство или предмет, которым та подала сигнал.

— Если ей заплатили — это одно, если она сама заплатила — совсем другое дело, — покачала головой графиня. — Ты же понимаешь, Маша, глупую бабью ревность изменой Отечеству не назовут.

Я с тяжелым вздохом махнула рукой:

— Ах, Анна Гавриловна, в любом случае это уже не важно! Лучше скажите, вы знали, кто такой пан Крушинский? Это же вы его послали туда?

Она сухо кивнула, продолжая изучать меня старческими голубыми глазами, взгляд которых был острее, чем у многих молодых.

— Я вам так благодарна, — не выдержав, схватила ее за руки и прижала к своей груди. — Вы даже не представляете, как я вам благодарна. Теперь, когда я узнала, что Станислав жив... что моя жертва была напрасной... я не хочу больше жить здесь! Не желаю видеть собственного мужа!

— А чего же ты хочешь? — ровным тоном спросила она.

— Помогите мне вернуться в Россию, как предлагали! Я паду в ноги императрице! Буду просить о разводе! А если мне не позволят… просто разъедусь с мужем! И плевать на слухи и сплетни! Пусть Мишель утешается со своей баронессой и не трогает меня!

Как я ни крепилась, а все же разрыдалась. Вырвались чувства настоящей Маши.

— Полно, дитя мое, — голос графини прозвучал неожиданно мягко.

Похоже, она ожидала чего-то такого, потому что, пройдя еще несколько шагов, мы завернули за угол — и перед нами вырос усатый мужик в сером плаще. Больше всего он напоминал отставного солдата — и нафабренными усами, и выправкой.

Старик быстро застелил лавку грубым суконным одеялом, помог графине усадить меня, а потом подал две кружки горячего вина с пряностями и целую тарелку горячих пончиков, щедро политых патокой.

— Здесь тебя никто не увидит, — Анна Гавриловна погладила мою руку.

Глоток горячего напитка и сладости помогли успокоиться и взять себя в руки.

— Простите меня, Анна Гавриловна, за эту слабость, — вытерла я глаза, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. — Но я не могу... Не останусь я с ним!

Графиня внимательно посмотрела на меня поверх кружки.

— Ты говоришь это на ветер, Машенька, не обдумав последствий. Развод в нашем отечестве — дело неслыханное. Его Величество и Синод такого безобразия не потерпят.

— Пусть! — вырвалось у меня с упрямством. — Пусть отлучат от Двора! Что мне этот Двор?

Да, попасть в императорский дворец, увидеть, как живет самодержец всея Руси, лично узнать его семью — да, прежде я за такое, не задумываясь, отдала бы полжизни. Но теперь, попав в центр политических махинаций, три раза чудом спасшись от смерти... Так ли уж сильно я хочу познакомиться с придворными интриганами?