Книга Ненужная княгиня 1, страница 64 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Если бы не Станислав, то пуля, поцарапавшая ему висок, пробита бы мою голову...

От этой мысли внутри все перевернулось. Ужас едва не случившейся гибели смешался с благодарностью к спасителю и счастьем, что я все еще жива. А где-то глубоко внутри, вопреки всем доводам рассудка, пульсировала слепая, животная радость: он жив! Он спас меня!

Пришлось больно себя ущипнуть, чтобы мозги встали на место.

Не меня он спасал! А свою Мари. Пора бы уже это запомнить.

Еще и Мишель. Он и маменька два года лгали, что Мещерский погиб. Боялись, что Мария сбежит к любимому? Если так, то не надо сейчас дергать льва за усы. Кто знает, на что способен Барятинский. Лучше потороплю муженька с отъездом домой, а там буду гонять слуг за уксусом, нюхательными солями и лимонной водой. Пусть думают, что я в шоке от нападения.

По телу вновь прошла волна дрожи. Но на этот раз я боялась не за себя, а за Станислава.

Вдруг Барятинский пожалеет, что не добил его в прошлый раз и решит исправить ошибку?

Нет, надо сделать все, чтобы князь расслабился и уверился — Мещерского я не узнала.

Вспомнив ту давящую силу, которую ощутила однажды рядом с Мишелем, его гнев, а больше того — страх, что контроль ускользает сквозь пальцы, я решила не рисковать. Такой человек способен на многое, не мне с ним тягаться...

К тому же сейчас я полностью завишу от его милости. Из друзей одна Анна Гавриловна, да и та не смогла защитить Марию от отравления. А уж от Груни толку и того меньше. Какой бы преданной она ни была — она всего лишь крепостная служанка, причем даже не моя.

Решено! Буду вести себя как шпионка в тылу врага — никому ничего не рассказывать и не показывать, действовать тихо и скрытно!

Воображение тут же нарисовало картинку: княгиня Барятинская в костюме ниндзя, но с корсетом, прической и декольте. Я сама не заметила, как рассмеялась. Наверное, это все еще действовал стресс, а может, я просто устала бояться.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, впуская горничную с подносом. Девушка замерла на пороге, глядя на нервно хихикающую княгиню, а я, не в силах остановиться, махнула ей рукой:

— Ставь на стол.

Следом за ней вошел лакей с масляной лампой в руках — свечи в моей комнате и вправду почти догорели.

— Синьора, это вам от графини! — девушка щебетала на пестрой смеси языков, усаживая меня на диван и ловко подсунув под ноги резную деревянную грелку. — Чай с мятой, успокаивает нервы! И пирожные от нашего кондитера!

Пока она с легкостью фокусника управлялась с чашками, я осторожно спросила по-французски:

— Скажите, что происходит? Гости разъехались? И... мой муж?

Девушка оживилась, поняв знакомое слово.

— Ах, синьора! Весь ужин испорчен! — она всплеснула руками. — Все кричали, бегали... Карабинеры приехали, обыскали сад — никого! Гости испугались, разъезжаются. Остаются только самые близкие. И тот храбрый синьор, поляк... — она выразительно потерла висок. — Доктор велел ему не двигаться.

Я сделала глоток чая, скрывая волнение. Значит, Станислав все еще здесь. Может, ради встречи со мной...

За дверью послышались твердые шаги. Я мгновенно преобразилась: отодвинула блюдце, опустила голову, позволив рукам бессильно упасть на колени. Служанка, к счастью, возилась с лампой и не видела моего актерского превращения в «умирающего лебедя».