Книга Ненужная княгиня 1, страница 62 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Мишель... воды... — выдохнула с трудом, позволяя телу обмякнуть и повиснуть на руке мужа, изображая предобморочную слабость.

Это была единственная возможность отвлечь его, выиграть время.

Светская дрессировка сработала. Князь поддержал меня, позволив откинуть голову на его плечо. Я зажмурилась, притворяясь, что вот-вот потеряю сознание. Но сквозь ресницы успела увидеть, как Долли Фикельмон с лицом, полным неподдельного участия, делает шаг в нашу сторону.

— Бедное дитя! Вам нужно немедленно лечь и принять успокоительное! — ее властный тон не терпел возражений. Она обратилась к мужу на французский манер: — Шарль, помоги князю. Отведите княгиню в комнату наверху!

И пока граф Фикельмон брал меня под руку с другой стороны, а Михаил, бормоча что-то невнятное, искал кого-то взглядом в толпе, я успела в последний раз обернуться.

Лекарь помогал «пану Крушинскому» подняться. Тот пошатнулся, но его взгляд, твердый и ясный, продолжал безотрывно смотреть на меня.

Увидев, что я обернулась, он едва заметно кивнул. Всего один раз. А потом направился к ближайшему креслу, опираясь на лекаря.

...Комната, куда меня привели, была роскошной и чужой. Пахло лавандой и воском. Долли лично распорядилась принести мне валерьянки, велела горничной оставаться у двери и удалилась, извинившись, что не может остаться. Обязанности хозяйки приема требовали от нее успокоить гостей. Граф ушел вместе с ней.

Едва дверь за ними закрылась, я отшатнулась от мужа, как от раскаленного железа. Слабость сменилась лихорадочной дрожью.

Мишель замер посреди комнаты, бледный, с бешено бьющимся пульсом на шее.

— Ты... Ты знала? — произнес он тихим, полным злого напряжения голосом.

Этот вопрос был лучшим подтверждением того, что я видела не призрак. Князь тоже узнал Мещерского.

Я сделала вид, что не понимаю. Прижала руки к вискам и испуганно округлила глаза.

— Знала? О чем ты, Мишель? Я ничего не понимаю... Этот ужасный грохот... В меня стреляли? Но кто, почему?

Я позволила голосу дрожать, губам — кривиться от подступающей истерики. Играть роль перепуганной, ничего не соображающей женщины было сейчас единственным спасением.

Князь пристально всмотрелся в мое лицо.

— С чего ты взяла, что стреляли в тебя?

— Н-не знаю... тот мужчина, он сказал, что целились в женщину, — вспомнила я слова одного из гостей.

— Ерунда, — грубо бросил Мишель и, отвернувшись, нервно провел рукой по волосам. Его безупречная укладка рассыпалась. — Кому ты нужна, чтобы в тебя стрелять? Кто-то просто ошибся. Я разберусь.

Он подошел к двери, но на пороге внезапно развернулся.

— Ты останешься здесь, пока я не пришлю за тобой. Никуда не выходи. Ни с кем не говори. Поняла?

Это была не просьба, а приказ. Приказ человека, теряющего контроль над ситуацией.

— Конечно, дорогой, — прошептала я, опускаясь на край кровати и закрывая лицо руками. — Я так напугана...

Еще секунду он смотрел на меня, затем я услышала, как дверь открылась и резко захлопнулась.

Тишина в комнате стала звенящей. Я застыла, не двигаясь, вслушиваясь в бешеный стук собственного сердца.

Станислав Мещерский был жив. Все это время! И он сейчас здесь, в Неаполе. Сегодня он спас мою жизнь. А мой муж, его убийца, только что подтвердил своим поведением, что мне ничего не приснилось.