Книга Ненужная княгиня 1, страница 59 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Вы слишком добры, графиня. Для меня большая честь быть принятой в вашем доме.

Моему спутнику она адресовала куда более формальный комплимент:

— Князь, вы, без сомнения, самый счастливый человек на свете, ибо можете ежедневно любоваться таким сокровищем.

Вскоре к нам присоединилась их дочь, Элизабет Александрина, и снова пришлось обмениваться любезностями. Но долго задерживаться у входа не пришлось — гости прибывали один за другим.

В уютной гостиной, разбитой на модные «островки» растениями и статуями, было уже многолюдно. Мы с мужем медленно двигались сквозь толпу, пока он не нашел знакомых и не вступил в беседу. Я вежливо замерла рядом, и в этот момент увидела их.

Елену фон Шталлер. А за ее спиной, опустив глаза, стояла... Чиччола! Дрянь, которая обворовывала несчастную княгиню Барятинскую и на самом деле ее убила!

Первый порыв — подойти и влепить ей пощечину — я подавила. Скандал в чужом доме? Немыслимо. Надо действовать тоньше.

Я дождалась, пока обе меня заметят. Елена тут же изменилась в лице, ее взгляд стрельнул на стоящего рядом со мной Михаила. У Чиччолы дрогнули губы, но она быстро поджала их, делая вид, что мы не знакомы. Я же сладко улыбнулась супругу и интимным жестом коснулась его рукава:

— Мишель, здесь немного душно... Не проводишь ли меня к окну?

Князь был явно недоволен, что я прервала его беседу, но светский этикет не оставлял ему выбора. Резко развернувшись, он на мгновение встретился взглядом с баронессой. О, какая молния вспыхнула в его глазах!

— Мари, это неуместно, — сквозь зуба процедил муженек, но все же подал мне руку.

Я послала Елене безмятежную улыбку. Убедилась, что она смотрит, и потянулась к супругу. Почти прильнув к нему — так, чтобы не нарушать законы приличий, но подчеркнуть наши близкие отношения, — нежным полушепотом пожурела:

— Дорогой, не стоит привлекать внимание к своим... маленьким увлечениям. Хозяйка дома, я слышала, высоко ценит семейную верность. Она может обидеться.

Попадание было точным. Скулы Михаила напряглись, на них выступили желваки. Влияние Долли Фикельмон было ему куда важнее, чем улыбка любовницы.

— Ты последнее время ведешь себя странно, — резко бросил он.

Странно? То ли еще будет, «любимый»! Я пока лишь разминаюсь.

Второй раз напоминать не пришлось. Мишель шагнул со мной к окну, оставив баронессу с выражением леденящей ярости на прелестном личике.

У окна я сделала вид, что любуюсь зимним розарием, отделенным от площади ажурной, невысокой оградой.

— Какие причудливые завитки, — заметила вслух. — Право, кажется, по ним можно забраться, как по лестнице. Жаль, только, что юбки мешают.

Мишель что-то буркнул в ответ и уже собирался уйти, когда в гостиную вернулась чета Фикельмонов.

— Друзья мои! — провозгласила Долли, окидывая общество довольным взглядом.

— Прошу проследовать за мной в столовую. И, подчиняясь древней традиции, составим пары для торжественного шествия!

Ее быстрый взгляд скользнул по залу и остановился на мне.

— Княгиня Барятинская, позвольте представить вашего кавалера на эту трапезу — пана Крушинского.

Ко мне шагнул высокий, худощавый молодой человек с длинными усами, в старинном польском кунтуше малинового цвета. В руках он мял затейливую шапку с пером.

Взглянул на меня пан Крушинский молча, пронзительно. Будто хотел проникнуть в самую душу. А затем, ничего не сказав, склонился в поклоне.