Книга Ненужная княгиня 1, страница 122 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Скажи мне подобное мужчина в моей прошлой жизни, я бы рассмеялась ему в лицо. Ведь это просто напыщенные слова — и не больше. Однако что-то отчаянное во взгляде Станислава заставило меня задохнуться. Он знал куда больше, чем говорил.

И дело было вовсе не в том, что княгиня Барятинская по меркам своей эпохи совершила преступление, когда решила сбежать от мужа. Он ведь тоже преступал законы чести, помогая мне в этом деле. Но только сейчас я наконец-то с отвратительной ясностью поняла: эта помощь была вовсе не ради спасения возлюбленной от ненавистного мужа.

Нет, и он, и Шиповская видят во мне лишь тот самый «винтик», которым можно перевернуть расстановку сил на политической арене. И это не преувеличение. Я сама думала об этом, когда окунулась в воспоминания Мари и прочитала письма, спрятанные за портретом. И датский трон, так яростно пытающийся устранить меня чужими руками, тоже с ними согласен.

Станислав ждал ответа. Его ищущий взгляд скользил по моему лицу, говоря, что он ждёт от меня понимания. А я судорожно пыталась вспомнить, к чему приведёт брак княжны Александры и принца Фридриха. Или, наоборот, как изменится история, если этот брак не случится. Но то ли была слишком взволнована близостью Мещерского, то ли моих знаний оказалось недостаточно — ничего толкового в голову не пришло.

Выдохнув, я заставила себя вернуться в реальность. Глянула на Станислава уже без прежнего трепета. Долг так долг. Но у него долг перед родиной, а я, кроме себя любимой, никому ничего не должна.

— Тогда скажите, — потребовала, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому, — что будет дальше? Что вы собираетесь делать, когда мы прибудем в Петербург?

— Передам вас в надёжные руки, — проговорил он, копируя мой сухой тон. — Ваше свидетельство должно достичь ушей императора.

— Чтобы что? Расстроить брак младшей княжны?

— И это тоже.

— То есть дело не только в браке, — я ухватилась за эту мысль. — Есть что-то ещё, да? Что-то более важное?

Он прищурился, словно раздумывая, насколько можно мне доверять. Или насколько я умная и проницательная, чтобы оценить его ответ. А я почти перестала дышать: вот оно, сейчас он скажет настоящую причину моих мытарств!

— Если этого брака не будет, — заговорил он, выделяя каждое слово, — то не будет союза с Данией. Сейчас России намного важнее заручиться поддержкой Пруссии.

Я даже не моргнула, хотя почувствовала неприятный укол. Пусть Станислав и расставил все точки над «и», в глубине души я продолжала надеяться, что у нас ещё что-то может случиться. Однако он дал мне подсказку. Пруссия, ну конечно, как я могла забыть! Нынешняя императрица России — дочь императора Пруссии. Это же очевидно, что два престола хотят укрепить свои связи! И как это делается обычно? — разумеется, через брак. Но если не с Фридрихом Гессен-Кассельским, то с кем?

Я не могла не спросить:

— Хотите сказать, на руку княжны Александры есть претендент со стороны Пруссии, и моё свидетельство качнёт чашу весов в его пользу?

— Я хочу сказать, что вы отчаянно нужны в России, Мари, — отрезал он всё так же тихо и чётко.

В его глазах больше не было ни капли тепла, ни намёка на чувства. А чёрные зрачки напомнили мрачные коридоры Третьего отделения, о которых я когда-то читала. Сразу вспомнилась знаменитая камера «для особых свидетелей» в Алексеевском равелине, и захотелось передёрнуть плечами.