Онлайн книга «Ненужная княгиня 1»
|
Конечно же, это была не я, а княжна Мари, да, тогда ещё княжна. Это воспоминание заставило меня пережить всё, что испытывала она, однако не дало ответов, лишь больше запутало. Что же она ему тогда сказала? Может, пообещала выйти за него замуж или призналась в любви? Нет… не похоже… Обдумывая всё это на невероятной скорости, я безотчётно погладила Мещерского по голове и с наслаждением ощутила, как его упругие, непокорные кудри пружинят под моими пальцами. — Да, Станислав, я не могла не сохранить память о самом счастливом моменте моей жизни, — сказала наугад. Мещерский выпрямился, прижимая мою руку к своей щеке так же, как и тогда, заглянул в глаза и прошептал: — Мари, вы самая удивительная в мире, Мари! Я ещё помнила ощущение прикосновения ладони к щеке того Станислава из прошлого. Она была гладко выбритой и горячей от румянца. А щека этого Станислава была шершавой и холодной от зимнего ветра. Но так же, как и в воспоминаниях, я заглянула в его глаза и… утонула. Он подался ко мне, кажется, потянулся губами… Резкий грохот заставил нас отшатнуться в разные стороны. Это забытая нами обоими Груня с грохотом опрокинула медную кружку для воды и тут же громко запричитала. Станислав дёрнулся, как любовник, застигнутый мужем, толкнул локтем открытую шкатулку на столе, та опасно поехала к краю. Я попыталась её схватить, Станислав, по всей видимости, хотел сделать то же самое. И в результате мы едва не столкнулись лбами. Замерли, схватившись за шкатулку с двух сторон. Очень близко, нос к носу. Я ещё никогда не видела глаза Станислава так близко... Серые, всегда такие бесстрастные, как замёрзшее небо, сейчас они словно оттаяли. Вокруг расширившихся зрачков виднелась яркая голубая каёмка. — Кажется, это моё, — сказала я почему-то шёпотом. И увидела, как пан Крушинский смутился. Причём самым натуральным образом. Покраснел, словно мальчишка, и поспешно отпустил шкатулку. — Простите, — пробормотал, отступая. Его лицо было таким обескураженным, что я невольно рассмеялась. Мой смех оборвала дверь. Она распахнулась, и в каюту без стука ворвался молоденький офицер. То ли мичман, то ли вообще гардемарин, он срывающимся от волнения голосом гаркнул: — Пан Крушинский! Капитан просит вас срочно подняться на мостик! Станислав бросил на него такой взгляд, что сразу стало понятно: парнишка дал ему повод тактично отступить с поля боя, а не бежать в панике и с позором. Сам пан тотчас преобразился: одернул полы, надел на лицо самое суровое выражение и сухо сказал: — Прошу прощения, пани Марцелина, я должен идти! Я глубоко вдохнула, чтобы не рассмеяться снова, и махнула рукой: — Не смею задерживать, пан! Но едва за ним закрылась дверь, как моё веселье тут же исчезло. Стало тоскливо и одиноко, как никогда. Я устало закуталась в шаль, накинутую горничной мне на плечи, и попросила: — Груня, сходи потихоньку, узнай, что там случилось. Служанка тотчас вымелась за дверь, а я легла на узкую койку, ощущая себя больным животным. Хотелось свернуться в клубок и жалеть себя, и я даже позволила себе «пучину отчаяния» минут на двадцать, пока не вернулась Груня. Она притащила кипяток, вынула из сундука дорожный чайный набор и принялась заваривать чай, одновременно делясь со мной новостями, собранными на камбузе. Оказывается, у капитана сегодня день ангела, вот пана Крушинского и позвали, чтобы накрыть на палубе общий стол, а также выделить матросам «приварок» из апельсинов, сыра и копчёностей. Ещё за столом планировался концерт, и «пани Марцелину» тоже попросят спеть. |