Книга Ненужная княгиня 1, страница 112 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я смотрела на него, и внутри всё сжималось в тугой, болезненный комок.

Влечение? Да. Но чье? Мое, рождённое здесь и сейчас от его силы, выдержки, от этой опасной ауры хищника? Или это эхо той, прежней Марии, её восторженного трепета, вшитое в нервные узлы моего нового тела, как мелодия в шарманку?

Я ловила себя на том, что ищу в нём черты молодого поручика — тень улыбки в уголках губ, особый наклон головы. И ненавидела себя за эту слабость. Я должна думать о свободе, о выживании, а не разбираться в этих дурацких и неуместных чувствах!

Станислав почувствовал мой взгляд, обернулся. Наши глаза встретились на секунду.

В его взгляде не было ни намека на тепло, которое так поразило меня во сне. Он лишь быстро, оценивающе кивнул — «всё в порядке?» — и снова повернулся к капитану.

Еще вчера я бы не обратила внимания на этот холодный, деловой жест. Но сегодня он задел меня за живое. Развернувшись, я пошла к противоположному борту.

Вскоре «Сокол» снялся с якоря. Под гул команд и скрип вант мы медленно вышли из бухты. Теперь с места, где я стояла, открывался вид на простор.

— Как красиво-то, княгинюшка! — рядом от восторга охала Груня. — Какое оно огромное, это море! А смотрите-ка, смотрите, прямо с небом сливается!

Но я, погруженная в мысли, почти не замечала этой красоты. И даже не уловила, в какой момент на меня упала чужая тень и рядом молча встал Станислав.

Я искоса глянула на него.

— Курс на Валлетту, — сказал он без предисловий, глядя на расстилающееся перед нами море. — На Мальте сделаем короткую остановку. Проверим почту и, если будет возможность, возьмем свежих продуктов. Это наш последний шанс перед долгим переходом через Ионическое море.

Я кивнула, понимая, что это значит. Новый порт — новые глаза, новые опасности. Но здесь, на палубе, я и сейчас чувствовала себя лишней. Моё место — не среди канатов и парусов, где каждый мужчина знает своё дело. Я лишь декорация, которую нужно беречь от солнца и ветра.

— Пойдём, Груня, — тихо сказала я. — Нечего тут путаться под ногами.

Каютa после утренней суеты на палубе показалась ещё более тесной и душ ной, но зато своей. Здесь никто не смотрел на меня как на обузу.

Пока Груня возилась с утренним чаем и убирала разложенные вчера покупки, я чувствовала пустоту. Мысли о Станиславе, о прошлом, о неясном будущем вихрились в голове, не находя выхода. Нужно было занять руки, чтобы усмирить эмоции.

Я открыла свой дорожный сундук.

Среди белья и необходимых мелочей, уложенных по приказу Анны Гавриловны, лежало несколько книг. Но я, не отдавая себе отчета, достала ту самую — тонкий томик «Евгения Онегина». Первое издание, картонный переплет, оклеенный бумагой с тиснением.

Даже не знаю, что заставило меня это сделать, тем более что наметанный глаз отметил в стопке книг еще пару реликвий.

Сев к столу, я начала перелистывать страницы, почти не вникая в строки. Знакомый текст тек сам собой, успокаивая. И вот, когда я дошла до конца, мои пальцы ощутили разницу. Задняя крышка переплета была странно утолщенной, не такой гибкой, как передняя.

Любопытство тут же прогнало сонливость.

Я внимательно ощупала край. Переплет был старым, потертым, но здесь, у корешка, ощущался едва заметный, аккуратно подклеенный шов.

Сердце забилось чуть быстрее. Я подцепила край ногтем — он поддался.