Книга Ненужная княгиня 1, страница 107 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Хотела пошутить, но, заметив, как помрачнел Мещерский, поняла, что попала в точку.

Станислав слегка наклонился ко мне и, понизив голос, с очень серьёзным видом сказал:

— Быть ограбленными — это меньшее, что с нами может случиться. Поехать в рощу сейчас, пани Марцелина, было бы опрометчиво. Зимой там прячутся не только разбойники. Есть и... политически активная молодёжь.

Я поморщилась, не совсем понимая.

— Политически? Какая может быть политика в апельсиновых садах?

— Та, что мечтает слепить из этих разрозненных герцогств одно королевство. Отобрать Сардинию у французов, изгнать с Сицилии польских ксендзов... — он пожал плечами. — Идеи витают в воздухе. Особенно после выступлений Гарибальди.

Имя ударило по памяти, точно вспышка.

— А, «краснорубашечники»! — вырвалось у меня прежде, чем я осознала, что говорю.

Станислав резко остановился и уставился на меня с неподдельным изумлением.

— Вы... следите за итальянскими делами, пани Марцелина? — в его голосе прозвучало явное удивление, граничащее с подозрением.

Я почувствовала, как кровь ударила в щёки. Вот же, сморозила глупость, о которой приличная дама знать не должна!

— О, Боже, нет! — залепетала я, отводя глаза. — Просто... в салонах так часто шептались об этом...

Надеюсь, Мещерский не в курсе, что последний год княгиня Барятинская не посещала салоны, а лежала в постели и чахла от неведомой хвори.

— Мельком услышала чужие разговоры, — я постаралась загладить неловкость улыбкой. — Если рощи опасны, может, пойдём на возвышенность? Чтобы просто посмотреть на них сверху?

Идея, похоже, Станиславу понравилась. Уголки его губ дрогнули.

— Отличная мысль. Самая высокая точка — у кафедрального собора. Вид оттуда открывается... поучительный.

Найдя компромисс, мы свернули с грязной припортовой набережной в лабиринт узких улочек.

Здесь Мессина открылась передо мной с другой стороны. Противный запах рыбы и корабельной смолы исчез. Теперь я с наслаждением вдыхала ароматы жареного миндаля, свежего кофе и влажного камня.

Сама Мессина состояла из узких, как щели, извилистых переулков и улочек. Часть из них поднималась в гору, превращаясь в не очень удобные лестницы. А солнце в них едва пробивалось между почти сомкнутыми балконами, увешанными постиранным бельём.

Улицы были не только узкими, но и шумными. Везде сновали люди, слышался женский смех, призывные крики разносчиков, звук шарманки и конское ржание.

Первые этажи зданий стояли с открытыми настежь дверями и яркими вывесками. Я с любопытством заглядывала в полумрак, ловила отблески огня, стук молотков и звон меди. Нас даже пытались зазвать. И я бы с радостью воспользовалась предложением, чтобы полюбоваться на изделия местных умельцев, но Станислав вёл меня дальше.

В какой-то момент я снова забыла, что должна вести себя как благородная дама. Просто крутила головой, по-детски восхищаясь увиденным и боясь упустить даже мелочь. Наслаждалась прогулкой, этой мнимой свободой, не думая ни о чём.

Под ногами шныряли тощие кошки и такие же тощие, чумазые дети. Боясь споткнуться об них и чувствуя себя на чопинах как на ходулях, я обеими руками вцепилась в локоть Станислава и почти навалилась на него. Он бросил на меня странный взгляд, но ничего не сказал. А через мгновение я ощутила, как он осторожно прижал локоть к телу, а с ним — и меня.