Книга Ненужная княгиня 2, страница 99 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Но унижается тот, кому стыдно. А нам с тобой стыдиться нечего.

На душе сразу стало спокойно, будто мои слова и правда дошли до Мари.

Я надела шляпу, закрепила вуаль, взяла перчатки и сумочку.

— Едем.

Итак, мы отправились в Летний сад.

Я смотрела вокруг, поражаясь незнакомому виду — деревья росли без решёток, по дорожкам гуляли дети с боннами и гувернёрами. Дамы под зонтами, кавалеры с тростями и шпагами. Удивительно!

Мы втроём дошли до здания, которое я знала под именем «Павильон Росси» — в моей жизни оно называлось иначе. Внутри стояли столики, изящные стулья, вокруг них порхали официанты в длинных белых передниках.

Мы заняли самый дальний стол и заказали чай, лимонад и пирожные. Пока ждали, коротали время непринуждённой беседой и... рассматриванием публики. Здесь практически все были дворянами, в крайнем случае — офицерами или чиновниками. Негромкая выверенная речь, прямая осанка, деликатная жестикуляция — всё было на высшем уровне приличий.

Украдкой разглядывая офицеров, я ждала, когда среди них появится знакомый силуэт. Внутри теплилась надежда: а вдруг Александр принесёт вести о Станиславе?

Я так засмотрелась на столичное общество, что не сразу обратила внимание на тишину за нашим столиком. Маменька и тётушка замолчали, а потом одновременно зашипели чуть слышно.

— Что такое? — спросила я, но официант перекрыл мне обзор, ставя на стол чашки, блюдца и бокалы.

— Князь Барятинский, — шепнула Елизавета Ивановна, — и не один!

У меня перехватило дыхание. Я привстала, выглядывая из-за плеча официанта.

Мишель стоял в двадцати шагах от нас, в безупречном мундире, при шпаге. Рядом с ним — дама в бирюзовом платье, с высокой причёской, украшенной живыми цветами. Она смеялась, кокетливо обмахиваясь веером, и что-то говорила ему на ухо.

Я узнала её сразу.

Анна фон Рейтер. Близкая подруга Мари по пансиону. Та самая, с которой Мари делилась секретами, смеялась над шалостями, мечтала о будущем. Та, которая писала ей нежные письма и клялась в вечной дружбе.

Мишель привёз в Летний сад подругу своей жены.

Это было не просто унижение. Это был удар, рассчитанный точно в сердце. Он знал, кого взять с собой. Знал, что слухи дойдут до супруги и ей будет больно. Он сделал это осознанно.

Я опустилась на стул.

В душе столкнулись и забурлили два подпитывающих друг друга чувства: боль Мари и моя собственная злость. В тот момент мне хотелось разорвать Барятинского на части. Или хотя бы выцарапать ему глаза. Но я не позволила ни единой эмоции проявиться у меня на лице. Лишь сжала салфетку так, что ткань затрещала.

— Мари, ты знаешь эту даму? — тихо спросила маменька, проследив за моим взглядом.

— Анна фон Рейтер, — ответила я, следя, чтобы голос не дрогнул. — Моя подруга по пансиону. Теперь уже бывшая.

— Какая мерзость, — прошипела тётушка, сжимая веер.

Я не ответила. Я смотрела на Анну, на её довольную улыбку и платье, которое стоило больше, чем месячное содержание, которое выдавал Барятинский законной супруге. Она выглядела счастливой. Беззаботной. И, кажется, совершенно не помнила о том, что когда-то называла меня своей лучшей подругой.

А потом я увидела цесаревича Александра Николаевича. Будущего императора Александра Второго. И всё, мир на какое-то время перестал существовать.