Книга Ненужная княгиня 2, страница 101 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Он дёрнул щекой, но промолчал.

К его огромному сожалению, цесаревич продолжал смотреть в нашу сторону и явно чего-то ждал. Начав терять терпение, Александр Николаевич повелительно дёрнул подбородком. Тогда Мишель сжал губы в нитку и с видимой неохотой протянул мне руку.

— Идёмте, Мари, — процедил. — Вы добились своего.

Я проигнорировала его жест. Просто пошла вперёд, подняв голову. Маменька и тётушка смотрели мне вслед, но ничего не сказали.

Через несколько шагов Мишель догнал меня, взял под локоть — слишком крепко, почти больно, утверждая свою власть над моим телом. Я дёрнулась, но он не позволил мне вырваться.

— Улыбайтесь, — прошипел он. — Вы же умеете.

Я улыбнулась. Не ему — себе и той Мари, которую решила во что бы то ни стало спасти от этого мерзавца.

Когда мы подошли к цесаревичу, тот шагнул нам навстречу, оставляя свиту позади. Это значило, что он хочет говорить без свидетелей.

Внимательный взгляд наследника прошёлся по мне, отмечая детали.

— Князь Барятинский, — сказал он, не здороваясь, — представьте же вашу супругу.

Мишель поклонился.

— Ваше императорское высочество, кажется, вы уже знакомы с моей женой, княгиней Марией Ивановной Барятинской.

Я присела в реверансе, как требовал этикет.

— Рада снова видеть вас, ваше высочество.

Цесаревич кивнул, продолжая разглядывать моё платье. Серое, строгое и дешёвое. Также он наверняка отметил отсутствие украшений.

Закончив осмотр, он перевёл взгляд на Барятинского.

— Князь, что случилось с вашей женой? — спросил холодным тоном. — Её ограбили по дороге в Россию? Почему она так одета?

Мишель замер. Я видела, как напряглись его плечи, как он искал слова, которые могли бы оправдать его перед наследником престола.

— Ваше высочество, дело в том, что...

— Можете не продолжать, — перебил цесаревич. Он повернулся ко мне, его голос стал мягче. — Княгиня, вы позволите обратиться к вам напрямую?

— Конечно, ваше высочество, — я скромно опустила ресницы.

— Что произошло с вашим гардеробом? Я помню, какой роскошной была ваша свадьба. Помню, что на ваше приданое приходил поглазеть весь Петербург! А теперь вы выглядите так, словно вернулись из ссылки.

Я выдержала паузу, чувствуя, как Мишель замер рядом. Потом улыбнулась спокойно, почти безразлично:

— Ваше высочество, мой муж распорядился моим приданым по своему усмотрению. Часть его, как мне известно, ушла на подарки… третьим лицам. Когда я вернулась в Россию, у меня не осталось ничего, кроме нескольких монет, которые муж выделил мне на месячное содержание ещё в январе. Их хватило на это платье и несколько мелочей. А оплатить достойное княгини одеяние мой муж отказался.

Цесаревич нахмурился.

— Князь, — он не повысил голоса, но в тоне появились опасные нотки, — это правда?

Мишель побледнел ещё сильнее.

— Ваше высочество, она преувеличивает. Я всегда заботился о...

— Вы всегда заботились о себе, — перебила я тихо, но так, чтобы цесаревич услышал. — О своих любовницах и долгах. А я была для вас досадной помехой. Кошельком, который вы опустошили и выбросили.

Вокруг повисла тишина. Свита цесаревича замерла, ловя наш разговор, чтобы потом разнести его сплетнями. Но мне это было на руку.

— Я слышал, вы просили развода, — задумчиво произнёс цесаревич.

— Да, ваше высочество, — теперь я смотрела ему в лицо, хотя и не в глаза, чтобы не нарушать приличий. — Это всё, что мне нужно. Свобода и возможность начать новую жизнь — без человека, который сначала меня обобрал, потом оболгал, пытаясь выставить сумасшедшей, а под конец отказывается меня содержать.