Книга Ненужная княгиня 2, страница 100 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Наследник Российского трона как раз вошёл в павильон в окружении свиты и остановился рядом с Мишелем.

Я жадно уставилась на него, не веря, что вижу воочию такую легендарную личность. Да, Мари с ним встречалась, когда служила фрейлиной. Но одно дело перебирать чужие воспоминания, а другое — увидеть своими глазами.

Он оказался копией своих портретов. Высокий, стройный, с правильными чертами лица, одетый в строгий военный мундир без единого пятнышка, расшитый золотыми эполетами и аксельбантами. Его русые волосы, гладко зачёсанные, блестели на солнце. В осанке чувствовалась порода.

Цесаревич держался с достоинством, но без надменной напыщенности, свойственной придворным. Я так засмотрелась на него, что не заметила брата.

А вот брат, похоже, сразу увидел меня. Потому что когда наши взгляды встретились, я поняла, что он уже давно пытается привлечь моё внимание.

Я чуть улыбнулась ему, показывая, что всё хорошо. И постаралась больше не глазеть на наследника, как торговка с площади.

В ответ брат наклонился к уху цесаревича и что-то тихо сказал. Александр Николаевич поднял голову и посмотрел в мою сторону. На его лице ничего не отразилось — ни удивления, ни любопытства, ни гнева. Но я заметила лёгкое, едва уловимое движение бровей, которое не смогла истолковать.

Цесаревич перевёл взгляд на Мишеля. Что-то сказал — коротко, негромко, но Барятинский вздрогнул.

Я видела, как плечи муженька напряглись, как он бросил быстрый взгляд на нашу сторону, а потом снова повернулся к цесаревичу. Тот повторил — уже жёстче.

Мишель поклонился, что-то ответил и, оставив Анну одну, направился к нам.

Я скомкала в руках салфетку, чувствуя, как ногти проходят сквозь плотную ткань и впиваются в ладони.

— Мари, он идёт сюда, — прошептала маменька. — Держись.

— Вижу, — ответила я, глядя на приближающегося мужа.

Вуаль скрывала моё лицо, но сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на весь сад.

Мишель остановился в двух шагах от нашего столика, щёлкнул каблуками и поклонился — сначала маменьке, потом тётушке. Меня он проигнорировал.

— Княгиня Березина, княгиня Обрезкова, — произнёс светским тоном, в котором не было и следа тепла. — Какая приятная встреча.

— Князь, — сухо ответила маменька, даже не кивнув.

Барятинский наконец перевёл взгляд на меня.

— Мари, — в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Я не ожидал вас здесь увидеть. Вы так плохо выглядите.

Я медленно поднялась, чувствуя, как дрожат руки от желания вцепиться в это холёное, смазливое лицо. Взгляд не прятала. Смотрела прямо в его бесстыжие глаза.

— Видимо, вы забыли, что мой внешний вид — это ваша заслуга, дорогой супруг, — ответила тихо, но твёрдо. — Впрочем, для мучений по этому поводу нужно иметь совесть, а вы её давно потратили на любовниц.

Он побледнел, но сдержался. Оглянулся на цесаревича, который всё ещё смотрел в нашу сторону, и процедил сквозь зубы:

— Вы не должны были здесь появляться. Забыли, что вы под следствием? Мне сообщили, в чём вас обвиняют. Уйдите немедля и не портите репутацию мне и моей семье!

— Репутацию, Мишель? — я приподняла бровь, стараясь, чтобы голос звучал холодно, но с ощутимым сарказмом. — Нужно было думать о ней, когда спускали моё приданое на бриллианты для баронессы. Или когда вернули счета от модистки, отказавшись оплатить законной жене приличное платье. От вашей репутации давно ничего не осталось.