Книга Ненужная княгиня 2, страница 62 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я замерла, прислушиваясь.

Вскоре поняла, что это шаги. Кто-то поднимался по лестнице, и это был не один человек, а двое как минимум. Поступь уверенная, твёрдая. Она приближалась к дверям моей комнаты. Значит, это за мной.

Я отставила чашку и поднялась.

Люди за дверью обменялись короткими фразами. Голоса были мужскими, значит, я не ошиблась. Это те самые «гости», о которых предупредила Дуняша.

Нервным жестом я поправила платье, одёрнула рукава, провела ладонью по волосам — гладко, ни одной выбившейся пряди. Сделала глубокий вдох. Ещё один.

Дверь открылась без стука.

На пороге застыли двое. Оба в штатском — сюртуки тёмные, добротные, без украшений и знаков отличий. Однако выправка у них была такая, что сомнений не оставалось: военные.

Старший, с аккуратно подстриженными усами и холодным взглядом, держал в руках сложенный лист бумаги.

— Коллежский асессор Строганов, — произнёс он сухо. — А это мой помощник, титулярный советник Мерцалов.

Человек за его спиной коротко кивнул. Лицо у него было молодое, но такое же непроницаемое, как у старшего.

Строганов убрал бумагу во внутренний карман сюртука и добавил тем же ровным, не терпящим возражений тоном:

— По поручению его превосходительства. Прошу следовать за нами.

Никаких «пожалуйста». Никаких объяснений. Просто факт: я должна идти с ними, и отказы не принимаются.

Накинув приготовленный Груней плащ, взяв перчатки и сумочку, я вышла из комнаты.

Во дворе стояла карета. Такая же тёмная, без гербов и опознавательных знаков, как и та, что привезла меня сюда. Таких сотни на улицах. Занавески на окнах были плотно задёрнуты.

Строганов сел со мной, Мерцалов присоединился к кучеру. Колёса застучали по булыжнику.

Поначалу я пыталась считать повороты, даже представила карту. Но быстро бросила это гиблое дело. А мой спутник всю дорогу молчал. Сидел неподвижно, как статуя, даже его дыхания не было слышно.

Наконец, спустя час, не меньше, карета остановилась.

Когда распахнулась дверца, свет ударил прямо в глаза. После темноты экипажа он показался мне ослепительным.

— Выходите.

Я шагнула наружу, щурясь.

Мы стояли в небольшом мощёном дворе, окружённом высокими стенами. Прямо предо мной возвышалось трёхэтажное здание из жёлтого камня, с белыми колоннами по фасаду и высокой аркой в центре. Над аркой — балкон с чугунной решёткой, над балконом — знакомый двуглавый орёл.

Я узнала это место. Его знал в Петербурге каждый.

Набережная Мойки, дом номер двенадцать. Главное здание Третьего отделения.

Меня взяли под локти с двух сторон и повели к подъезду. Дверь открылась без скрипа — массивная, дубовая, но на хорошо смазанных петлях.

Внутри было тихо.

Очень тихо, как в церкви или в больнице. Высокие потолки, мраморные полы, стены, обшитые тёмным деревом. На полу — дорогие ковры, глушащие шаги. В углах — высокие зеркала в позолоченных рамах, отражающие тусклый свет газовых рожков.

А запах… запах такой же казённый, как в том пансионе, только здесь он казался гуще, насыщеннее. Здесь им пропиталось всё, от пола до потолка.

И почему-то от этого запаха мне стало страшно.

— Сюда.

Голос Строганова выдернул меня из оцепенения. Мы остановились перед массивной дверью из тёмного дуба. Слева на стене была табличка с выгравированной надписью. Я успела прочитать только первые два слова: «Статский советник…» — и букву «Б». Дальше взгляд не пошёл, замер на этой букве, а сердце дрогнуло — неужели я сейчас увижу самого Бенкендорфа?