Книга Ненужная княгиня 2, страница 61 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Последнее я, конечно, добавила в сердцах, очень уж надоело следить за каждым словом бестолковой служанки.

Груня побледнела, а я дополнила свою речь жёстким взглядом:

— Всё ли поняла? Вспоминай, чего наболтать успела, пока с этой девкой вдвоём шаталась!

Тут я поняла, что слегка переборщила — перепуганная служанка собралась кидаться мне в ноги, что в условиях тесной туалетной комнаты могло стать проблемой. Поэтому я больно дёрнула её за ухо, приводя в чувство, и напомнила:

— Молчание — золото, знаешь?! Держи рот на замке и трижды подумай, прежде чем его открыть! А теперь пошли смотреть, чего докупить надо!

Когда мы вернулись, лицо у Дуняши было сложное.

С одной стороны, она удовлетворила свой интерес к модной вещичке, хотя на первый взгляд и казалось, что платье лежало так, как его оставили. А с другой — девица поняла, что в уборную мы отлучались не зря.

Побледневшая Груня теперь избегала встречаться с ней взглядом. Поджав губы и молча сопя, моя служанка уселась в углу, где принялась перетряхивать вещи из сундука.

Да и сама Дуняша перестала стрекотать, как сорока. Только глазами, как прежде, зырк-зырк.

Я же взяла графитовый карандашик, маленькую книжечку, похожую на карне, и принялась записывать, проговаривая вслух:

— Сорочки нижние — полдюжины, нижние юбки тонкие — полдюжины, стёганые... две, пожалуй, нужны. Шлафрок утеплённый, чулки, перчатки...

Обновлять нужно было почти всё, даже купленные Станиславом гребни за время пути изрядно изнашивались и лишились нескольких зубцов.

Составив список, я полезла в кошелёк и выдала Груне один из тех пиастров, что остались ещё с Неаполя. В пути тратить их было особо негде: во время остановок по морю обычно расплачивался Станислав, а по дороге в Петербург — барон Геккель.

— Монету поменяешь в банке на серебро, — напутствовала я всё тем же командирским тоном, — и купишь мне что нужно в лавке готового платья. Языком там меньше трепли. Будут спрашивать для кого — имени не называй, поняла? Скажешь просто «хозяйка приказала». Ещё возьми лимонов, орехов, изюма и кураги. Брусники мочёной и клюквы...

Обе девицы вытаращили глаза, но я не стала им объяснять, что опасаюсь цинги. По-хорошему надо бы ещё и рыбы взять, пожирнее, чтобы компенсировать отсутствие солнца, но хранить её негде, так что хватит и того, что я заказала.

Груня как раз заканчивала разбирать последний узел, когда Дуняша вдруг сообщила:

— Я служанку вашу сама в банк отведу, прослежу, чтобы её там не обманули. А к вам, госпожа, гости заглянут.

Я замерла, ощутив в груди холодок.

«Гости»?

Но переспрашивать не стала, сделала вид, что вообще её не услышала, и продолжила составление списка.

— Ещё, пожалуй, чаю, Груня, возьми, а то здесь не чай, а сено запаренное, — произнесла я сухим тоном, мысленно похвалила себя за выдержку и вручила служанке бумажный лист.

Вскоре обе девицы ушли, а я осталась один на один с полным чайником и надкусанным пирожком.

Дверь Дуняша на замок не закрыла, однако я успела заметить застывшую в коридоре фигуру охранника и потому даже не дёрнулась с места. Наполнила себе чаю, сделала глоток и замерла в кресле, прислушиваясь к тому, что творится вокруг.

А вокруг была тишина. Глубокая, давящая. Казалось, дом вымер.

Желая избавиться от гнетущего чувства, я отломила кусочек пирожка, сунула в рот и стала жевать, запивая остывшим чаем. Но внезапно услышала тихий звук.