Книга Ненужная княгиня 2, страница 59 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Подавай горячей воды для умывания, чистое полотенце и завтрак. И вещи мои когда вернут? Вчера барон Геккель обещал, что сразу после досмотра.

Дуняша посторонилась, пропуская в комнату мужчин в одинаковых серых сюртуках. Они внесли мой саквояж, сундук с платьями, коробку со шляпками, следом — узлы с баулами, в которых были дорогие сердцу мелочи. Поставили всё у стены, поклонились и замерли.

— Вещи, какие прошли досмотр, — пояснила Дуняша. — Остальное позже, как проверят.

Она мельком взглянула на меня из-под опущенных ресниц, и я вдруг поняла, что эта женщина совсем не похожа на горничную.

Слишком умные глаза. Слишком аккуратные руки с розовыми ноготками, явно не привыкшие к тяжёлой работе. Та же «интересная бледность, пронзительные глаза и тонкие руки», что отличают светскую женщину от простой служанки. Маловероятно, что она хоть раз держала в этих нежных пальчиках тряпку или ночной горшок.

Это «глаза и уши». Приставлена следить за каждым моим словом, каждым жестом. С этого момента я должна помнить: всё, что я скажу, всё, что сделаю, будет доложено и, возможно, самому Бенкендорфу.

Девица тем временем окинула взглядом мужчин, задержавшихся у моей постели, и цыкнула на них:

— Чего глаза пялите, паразиты! Живо за водой ступайте!

Мужики, конечно, не могли от растрёпанной после сна женщины глаз отвести. Груня, заметив их взгляды, сжала у горла ворот ночной рубашки и бросилась в уборную, чуть не плача от смущения.

А я даже бровью не повела. Так и возлежала, как памятник самой себе, только укрылась до подбородка. Княгиня я аль не княгиня?

Мужчины ушли. Дуняша же не торопилась. Она заглянула в уборную, где Груня пыталась справиться с пуговицами на одежде, и елейным голоском приказала ей там заодно и прибрать. Сейчас, мол, лохань принесут и воду, банька бы, конечно, лучше, да не топлена ещё.

Под это сладкое воркование Груня наконец-то оделась, смотала косу и бросилась выполнять поручение. Я увидела, как она выскользнула из комнаты с помойным ведром.

Сама Дуняша и пальцем не шевельнула, однако пошла следом за ней. Я же, оставшись одна, продолжала лежать. Чувствовала, это ещё не конец.

И верно — вскоре вернулись лакеи, а с ними — часовой с ружьём. Один лакей занёс в купальню лохань, второй принёс пару вёдер кипятка.

— Милейший, — я высокомерно взглянула на часового, хотя сделать это лёжа оказалось непросто, — здесь очень холодно! Передайте мою просьбу истопнику пораньше разводить огонь!

Тот молча щёлкнул каблуками, из чего я сделала вывод — меня охраняют не солдаты, а как минимум младшие офицеры.

Лакеи вышли, вернулись служанки. Груня болтала без умолку — рассказывала новой знакомой, какое я люблю мыло, как провожу время и почему мой туалет занимает так много времени. Кажется, эта болтушка успела поведать Дуняше всё о нашем путешествии! Или кое-что всё же удержала? Ох!

— Груня! — окликнула я строгим тоном. — Приготовь чистую одежду и мыльные принадлежности побыстрее!

— Ваше сиятельство, вы так долго добрались до столицы! — сахарным голоском пропела Дуняша. — Наверняка нужно бельё перемыть, мыла прикупить да мелочей разных… Отпустите вашу горничную со мной по лавкам торговым пройтись?

Груня от моего окрика застыла, а после слов Дуняши уставилась на меня, как щенок на мамку: «Отпусти, княгинюшка!» — умолял её взгляд.