Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 71 – ЮЭл

— Что пялитесь? — рыкнул он, не изменяя себе. — Я всего лишь сказал, что можно провести обряд. Привязать одного из нас к неприкаянной душе. Смычка, так сказать. Тогда дух удержит душу в теле… и тело оживёт.

Я открыла рот… но не смогла вымолвить ни слова.

— Только, — продолжила Асира за него, мягко, но твёрдо, — чая придётся потреблять больше, чем обычно. Душа, вернувшаяся из грани, нуждается в постоянной подпитке. Это — первое. А второе…

Она сделала паузу. Я ощутила, как взгляд Рамина прожёг её насквозь.

— При гибели неприкаянной души… дух, связанный с ней, исчезнет вместе с ней. Навсегда.

Молчание рухнуло на комнату, как ледяной саван.

— Что… — голос мой дрогнул, и я с трудом справилась с першением в горле. — Что вы… имеете в виду?

Но я уже понимала.

И когда снова посмотрела на Рамина — всё стало ясно. Его глаза не были злыми. Они были уставшими. Он никогда не просил благодарности. Никогда не называл себя «спасителем». И вот теперь я знала почему.

— Ты… — прошептала я. — Ты не просто вытащил меня… Ты подписал себе посмертный смертный приговор?

Рамин фыркнул, но не посмотрел на меня.

— Не драматизируй. Не смерть это была. Просто… переход. Мы всё равно медленно исчезали. Просто я решил, что лучше исчезнуть за дело.

— Я вообще не тебя спасал, — пробубнил он, опуская глаза.

Оказывается, наш ворчун — герой. Да ещё и стеснительный. Вот обняла бы его, да только это физически невозможно.

— Мы призывали неприкаянную душу, что умерла, не прожив свою истинную жизнь. Кто ж знал, что притянется душа такой невоспитанной вредины, как ты.

Я широко улыбнулась. Он пожал плечами.

— Но ты знал, что погибнешь, если я… то есть, Тейя…

— Умрёшь? Да, знал, — его голос стал жёстким. — Поэтому будь осторожна, будь умной, не лезь, куда не просят.

Я села обратно на пол, глядя в костёр, который догорал в печи. Пламя отражалось в моих глазах, а внутри всё горело иначе.

Они не просто были моими соседями по проклятому дому. Они были частью меня. Моя вторая жизнь — плата за чью-то последнюю надежду. И если я сгорю… сгорит он.

Он хмыкнул коротко — с той сухой насмешкой, которую я уже начинала узнавать на слух — и, бросив через плечо:

— Пора поговорить со Скитом, — растворился в потолке, оставив за собой лёгкий, почти невесомый вихрь.

Я осталась стоять в полутьме кухни, пока костёр в печи дожёг последние языки пламени. Тишина внутри дома, наконец, обрела вес — плотная, как воск, и такая же липкая.

— Получается, я забрала твой шанс на жизнь, — тихо произнесла я, обернувшись к призрачной фигуре Тейи, которая уже стояла у окна. Её очертания чуть подрагивали в свете умирающего огня.

Она посмотрела на меня с мягкой, бесконечно усталой улыбкой:

— Ты получила свой шанс на жизнь.

И, не дожидаясь моего ответа, скользнула сквозь стену. Я почувствовала порыв ветра — или, может, воображения — и осталась одна.

Я встала с пола, прошла к столу и опустилась на скамеечку у печи, подперев подбородок ладонями. Мысль, как пульс, стучала в голове: а если бы не я? Если бы ей дали второй шанс — смогла бы она прожить? Снова доверять, любить, быть собой?

Но этого уже никто не узнает. А она не получила даже самого элементарного — справедливости. Ни суда, ни истины. Лишь забвение. И меня, живущую вместо неё.