Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 68 – ЮЭл

— Он уже давно мёртв, — напомнил ворчун.

Я хотела ответить, но не успела.

С потолка донёсся странный треск, будто кто-то тащил когти по доскам. Потом — вспышка. И Скит, трясущийся, расплывчатый, материализовался прямо под балкой. Дырки, что служили глазами, были круглыми, губы дрожали. Он завопил, глядя на меня, и — шмыг! — исчез сквозь потолок, будто утянуло наверх.

— Скит! Подожди! — крикнула я, вытирая слёзы. — Я не хотела… То есть, я хотела, но…

Поздно. Тишина. Ни одного шороха. Призрак ушёл.

Я сделала шаг к лестнице, собираясь пойти за ним, поговорить, объясниться. Но Рамин остановил меня.

— Не надо, — сказал он тихо. — Сейчас не время. Он не готов тебя слушать. Не в том состоянии.

— Но я же просто… — Я осеклась. Руки сжались. — Я была зла. Я не хотела. Я…

Я опустилась на ступень, кочерга всё ещё была в руке. Дом снова наполнился тишиной, только где-то за печкой всхлипывала Асира, которая, видимо, как и я, испугалась до чертиков.

— Я просто хотела…

Я сидела на ступени, уткнувшись лбом в руку, и слушала, как где-то в углу хлюпает Асира. Тишина дома давила. Даже огонь в очаге потрескивал как-то осторожно, будто боялся потревожить.

Поднявшись, я бросила кочергу в угол — с глухим лязгом она отскочила от стены. Сердце колотилось, как птенец в клетке. Мне хотелось кричать, метаться, хвататься за что-то настоящее, но всё, что было — это пустой, разбросанный дом и чувство вины, как ворох пепла во рту.

Я вернулась в кухню. Чай… зловонная жижа всё ещё булькала в кастрюле. Куда девалась утренняя облепиха? Где мягкий мёд и тёплый, душистый пар? Осталось только болото и пара дохлых мух на краю крышки.

— Я думала, чай помогает вам быть в целости и сохранности, — прошептала я, обращаясь в пустоту, хотя знала, что они слышат.

— Не совсем так, — откликнулась Асира, показавшись из-за занавески. Голос её был сдавленным, будто она до сих пор всхлипывала.

Я резко обернулась, кулаки сами собой сжались.

— Тогда в чём СМЫСЛ в этом вонючем, бесполезном чае?! — выкрикнула я. — Я заказываю его пачками, нюхаю эту дрянь день за днём, а он НЕ РАБОТАЕТ!

Я смахнула со стола испорченные скатерти, и они упали с мягким хлопком. Страх и злость переплетались внутри, разрывали меня изнутри. Я была зла на Ноа — на его эгоистическое самоутверждение за мой счёт, из-за которого мне никто не продавал ни товара, ни надежды. Зла на себя — что сорвалась. На Скита — что он снова, по-детски, как всегда, сделал глупость. И теперь его нет. И я не знаю, вернётся ли он.

— Докатились, — пробормотала я. — Жрём отвратный чай, чтоб жить, и умираем от кочерги…

Я схватилась за спинку стула и начала раскачиваться вперёд-назад, как старая бабка у очага, ворча сквозь зубы:

— Не будет больше никакого чая. Хватит. Сами добывайте эту дрянь, если она такая чудесная. Смысл, спрашивается, нюхать это болото, если один раз махнёшь железом — и всё, духа как ветром сдуло! Лучше уж тогда…

— Не от кочерги, — раздался ворчливый голос Рамина из-под потолка. — От железа.

Я замерла.

— Что? — прошептала я.

Рамин завис под самой балкой, сверкая глазами. Он на мгновение замолчал, будто колебался, а потом буркнул:

— Не будь этого чая… ты бы была мертва.

Тишина. Настоящая, звенящая, как перед бурей. Дырки Асиры, что служили духам глазами, округлились. Мои губы приоткрылись, но ни одного звука не вырвалось.