Книга Золотое проклятье, страница 110 – Мэри Уэбб

Каждый вечер я оставляла ключ у входа в конюшню, но вопросов не задавала. Каждое утро постель Гедеона была вся смята и скомкана, но я-то знала, что он в ней не спал. Брат без конца насвистывал, громко и весело, как всякий молодой, разбитной парень, а не как прежде – себе под нос. Я радовалась за него и с радостью готовилась к приходу в дом Джансис. Мы решили отвести молодым гостевую комнату, которой много лет никто не пользовался, отчего она пришла в негодное состояние. Я взяла часть денег от продажи масла, купила несколько рулонов дешевых обоев и по секрету от Гедеона принялась оклеивать стены. Мама, посвященная в тайну, заглядывала ко мне и всплескивала руками:

— Ой, как красиво! У тебя хорошо получается, моя девочка. Все розочки целенькие, и вообще! Розы, по-моему, к счастью. У твоей тети Тавифы в супружеской спальне тоже были розы на стенах, и никто из ее деток не помер, не захворал – и никогда не плакал! Помню, она, бывало, шутила: «Ни мрут, ни орут!» Надеюсь, детки Сарна не будут сильно кричать, не могу слышать, когда дитё надрывается. Сарн-то кричал – хоть из дому вон беги! А уж как он бился в своей колыбели, того и сказать нельзя! Маленький мужичок коли чего пожелает – вынь да положь! Попробуй только не дать, понадеяться, что забудет и успокоится. Не успокоится! Целый день проплачет, но свое получит!

Я оклеила всю комнату и собиралась обтянуть набивным ситцем туалетный столик, когда к нам прибежала как ошалелая миссис Бегилди. Погода в тот день стояла чудесная, птички весело скакали по свежим скирдам, и с яблонь начали падать первые спелые яблоки. Было раннее утро, я только-только закончила сбивать масло. Гедеона я еще не видела – он чуть свет схватил со стола краюху хлеба и ушел в поле пахать. Миссис Бегилди застигла меня в молочне.

— Ох, Пру, девочка ты моя! – вскричала она. – Случилось самое страшное, что могло случиться!

— Господи, что такое? – испугалась я: вид ее был ужасен.

— Он вернулся!

— Кто? Неужто мистер Бегилди?

— Да, он самый! А все шло так славно! Я думала, что спровадила его недели на две. И голубки наши так сладко ворковали-миловались, любо-дорого глядеть. И Сарн был так любезен со мной, даже трудно поверить, а Джансис расцвела, ну чисто Королева Мая! «Как я счастлива, мама, – говорила она, – я и не знала, что можно быть такой счастливой!» Мы все были счастливы, и братец твой тоже. У него камень с души упал, когда все его страхи и сомнения насчет молодого Кампердина развеялись. Если бы я запретила ему приходить, он думал бы, что к ней ходит его соперник. Я не могла поступить иначе. Известно же: чем сильнее человек хочет чего-то, тем больше верит, что и другие хотят того же. Но едва Гедеон убедился, что все без обмана, он и сам повел себя открыто и честно. «Матушка, – сказал он (я ведь и вправду гожусь ему в матери: недалек тот день, когда предстану перед Всевышним и всеми небесными ангелами), – позвольте мне ночевать здесь, пока мы не обвенчаемся. Уже очень скоро! Иначе я не просил бы об этом. Джансис согласна», – прибавил он. И я уступила им нашу спальню, а сама легла на кровати Джансис в кухне, за занавеской. Постелила им лучшие, без единого пятнышка, простыни, накрыла постель красивым покрывалом из канифаса, а под ноги положила очень миленький коврик. Еще зарезала курицу, приготовила ее с хлебным соусом и оставила их вдвоем ужинать у камина, как ни уговаривали они меня сесть с ними за стол. Спасибо, конечно, уважили мать, но молодожены есть молодожены, хоть с кольцом, хоть без кольца. Потом они ушли в спальню, а я прибралась на кухне, вымыла посуду. Только покончила с делами, устроилась у огня и стала вспоминать то время, когда вышла замуж за Бегилди, и какой он был тогда славный парень… Кто бы мог подумать, глядя на нынешнего зловредного, мстительного старика! Не стоит он моих воспоминаний!.. Так вот, сижу я себе тихо-мирно и думаю, что надо бы запереть дверь на засов и поворошить угли, как вдруг снаружи вроде бы шорох – и на тебе, входит Бегилди! Я чуть не рухнула на пол.