Книга Золотое проклятье, страница 101 – Мэри Уэбб

Мне пора было идти привечать людей. Я велела сыну мельника Тиму приглядеть за столами и поставила перед ним большую рубленую котлету. Когда я уходила, он восседал во главе стола и, запихав полкотлеты себе за щеку, изготовился прогнать любых птиц, кошек, собак, да хоть бы и гоблинов из волшебной страны, если кто-то из них посягнет на его котлету. Погонщик волов из Плаша постарался представить своих животных в лучшем виде: на рогах покачивались камышовые шишки, а на спине у каждого сидело по дочке, Сьюки и Молл. Их мать собиралась присоединиться к ним позже, и девчонки щебетали, словно веселые вьюрки. Следом, верхом на крепком пастушьем пони, приехала Фелена с перекидными корзинами для снопов. Увидав эти зеленые глаза, сверкавшие на загорелом, румяном лице, как два самоцвета, и ее длинные покатые плечи, и красный рот, я почти расхотела, чтобы Кестер сдержал свое обещание принять участие в сегодняшнем сборе. Конечно, пришли миссис Бегилди с Джансис (хотя Бегилди наотрез отказался). Их лаллингфордский родственник, у которого, если помните, так вовремя разболелся зуб, тоже прибыл – вместе с женой. Приехали Калларды, все на одной вместительной подводе, с сетчатым навесом над пятерыми детьми – как над телятками по дороге на рынок. Старик Каллард сидел впереди рядом с сыном, одетый в свой лучший табачного цвета сюртук и касторовую шляпу, несмотря на жару. К шляпе был прикреплен букетик цветов. И когда Калларды со скрипом въезжали в ворота, старикан с молодецким задором сорвал с головы шляпу и крикнул:

— Урожай! Урожай! Послал Бог погодку – теперь не зевай!

Затем явился пономарь Секстон, длинный, черный, с кислым лицом, но для своих лет еще очень бодрый – с вилами управлялся дай бог каждому. На миссис Секстон был широкий клетчатый сине-белый фартук с большими карманами для колосьев, отчего она казалась толще обычного. И чтобы эдакая важная особа вышла в поле работать? Все равно как если бы царь Соломон, во всей своей славе^[40], надел бы фартук и смиренно пошел на жнивье собирать колоски. Тивви вырядилась будто на званый обед, но в этом она мало отличалась от других девиц, которые пользовались случаем показать себя, ведь подобный случай выпадал им очень редко. Церковь не в счет – из-за высокой скамьи ничего, кроме капора, никому не видать. Ну а где еще похвастаться своим новым платьем с оборками или с модным низким вырезом?

На Тивви был соломенный капор с подкладом из сборчатого муслина, легкое платье в мелкий цветочек, с низким вырезом и живой розой на груди, белые чулки и новые черные туфельки. Но она и в подметки не годилась очаровательной Джансис в ее простом широкополом летнем капоре и платье из голубого поплина. Сьюки и Молл приехали в одинаковых узких платьях из белой бумажной материи с розочками.

Дети Каллардов носились повсюду, точно выводок цыплят, которых вытряхнули из корзины на травку. Но юный Тим Миллер не двигался с места и молчал, будто немой, преисполнившись гордости оттого, что ему доверили караулить богатую трапезу. К слову сказать, миссис Миллер и Полли пришли раньше всех. Помимо хозяев, с мельницы прибыл еще их работник. Я едва не забыла упомянуть Сэмми Секстона, брата Тивви. Чудной парень – длинный, как угорь, зубов во рту вдвое больше, чем нужно, а в голове роятся отрывки из Библии и чуть что вылетают оттуда прямиком тебе в лоб, ну прямо как майский жук в летний вечер. Видимо, все те места из Священного Писания, которые зачитывал вслух его отец, навсегда поселялись в голове Сэмми, и он по поводу и без повода ими выстреливал. Вот и теперь Сэмми изрек: