Онлайн книга «Золотое проклятье»
|
В обед я пошла на высокое пастбище поглядеть, не идет ли Кестер. И точно, он шел по тропе через дальние луга. Я так долго смотрела на него – на того, в ком для меня был весь мир! – что люди успели вернуться к работе. С высоты открывалась чудная картина, тем более удивительная для наших пустынных и неприютных мест. К тому часу ферма уже утопала в снопах и казалась огромной золотой шишкой в окружении темных лесов и лугов. А разноцветные женские платья, кремовые пыльники и две-три цветные рубахи мужчин, а лоснящиеся лошади и густо-коричневые волы, а желтые копны с синими тенями внизу и желтые снопы на возах! Да, такую картину нечасто увидишь, особенно теперь, в наши дни. Чудная картина ласкала не только взор, но и слух. В недвижном прозрачном воздухе голоса звучали как музыка. Помимо «тпру» и «но-о» старика Калларда и других мужских окриков, я слышала высокий мелодичный смех Джансис в ответ на какую-то шутку Гедеона и звонкие детские трели: «Мама! У меня уже полные корзинки!», «Мама, смотри! Тут сразу шесть колосков!». От гумна доносились короткие выкрики укладчиков и скирдоправа. Иногда в лесу вокруг озера, гладкого как зеркало, вдруг закурлычет голубь, или сойка начнет браниться, или дятел рассмеется. На небе ни облачка, и редкие дуновения, едва шевелящие листву живых изгородей, не предвещают беды. А вон там, на третьем отсюда поле – теперь на втором – и вот уже прямо на этом, я вижу того, о ком всегда думаю словами Писания: «Учитель здесь!..» Он издали приметил меня и помахал шляпой, обнажив свою красивую и столь любимую мной голову с темными шелковистыми волосами, которые были ровно такой длины и густоты, чтобы у тебя возникло неодолимое желание провести по ним рукой. Возвратившись с высокого пастбища, я задержалась возле телеги Гедеона, так как знала, что Кестер придет к нему за распоряжениями. Его запоздалое появление всколыхнуло волну насмешек. — Ткач перепутал день – вместо сегодня пришел завтра! — Куда так торопишься, ткач? Приходи в Пахотный понедельник![43] — Ну и пусть опоздал, зато у него молодая кровь, и сила в руках, и упорство, – вступился за Кестера старик Каллард: в их семье за ткача все стояли горой. — Будут последние первыми, и первые последними – от Матфея, глава двадцатая[44], – напомнил Сэмми. — Бог в помощь, – сказал Кестер. — Спасибо, что пришел, – отозвался Гедеон. — Что прикажешь мне делать? — Раньше случалось убирать хлеб? — Да. — Сможешь на воз подавать? — Да. — Ладно, тогда заменишь меня, пока я всех обойду? С той стороны подает Секстон, он работает очень споро. Но на приеме молодой Каллард и Таулер, эти двое за кем угодно поспеют. — Ты смотри, вилы-то сильно вперед не выбрасывай, когда на возу еще не высóко накидано! – крикнул дед Каллард. – Я раз видал, как один удалец воткнул вилы в парня, который стоял на приеме. Право слово! Ломоть хлеба на вилке для гренков, вот на что это было похоже. Бедный парень орал благим матом, лошади с перепугу понесли, так и умчали его с вилами в боку… Но Кестер знал дело и никого не проткнул. Он все поглядывал на меня, будто подсмеивался, а когда в работе случилась заминка – пустая телега где-то застряла, – подошел ко мне и сказал: — Я вижу, ты опять сторонишься меня, Пру Сарн. Бежишь от меня, а не ко мне! |