Книга Призрачная невеста, страница 169 – Шелби Махёрин

— А вдруг это вести о Филиппе? – нерешительно добавила я.

— И какие это могут быть вести?

— Что… ее нашли.

— Да? И что ты думаешь, они нашли?

Я растерянно взглянула на матушку, а она закрыла глаза, словно была не в силах смотреть на меня.

— Твоя сестра мертва.

Она сказала эти слова так равнодушно, что я, дрожа всем телом, резко вскочила с кресла и уронила книгу на пол. И тут же поспешно подняла ее, а в дверь снова постучали.

— А вдруг это вести от папеньки? – предположила я. – Может, он прислал письмо или… подарок. Он давно ничего не присылал, а ты постоянно просила его привезти сувенир из путешествий… Жемчужное ожерелье, помнишь? А я просила у него новую книгу…

«Вставай, – взмолилась я про себя. – Прошу, матушка, поднимись с постели…»

Наконец она посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде промелькнула насмешка. Отвращение. Первые эмоции за все эти дни.

— Он ничего не продает, глупая ты девчонка. Он покупает, платит другим… шлюхе по имени Элен.

«Шлюхе».

Я слышала, как это слово произносили шепотом, но никогда таким тоном – ядовитым плевком в лицо, едким и страшным. Я отшатнулась от ее выпада, от нее самой, потрясенно заморгав.

— Но он бы не стал… – заикаясь, выдавила я. – Ни за что…

— Убирайся.

Ее голос зазвучал безразлично, и Сатин снова посмотрела в потолок, а внизу настойчиво продолжали колотить в дверь. Я стояла, не двигаясь, отчаянно пытаясь придумать, как достучаться до матушки, но она рявкнула:

— Вон!

И я ушла.

Сжимая в руках книгу сказок, я спустилась вниз одна и открыла парадную дверь. На лестнице стояли Рид и Жан-Люк в выглаженной форме, и я поняла – в животе все болезненно сжалось, – что матушка была права. Они не принесли добрых вестей.

«Филиппа».

Я увидела ее имя в их глазах, и оно застряло у меня в горле.

Жан-Люк пытался скрыть правду – отводил взгляд, смотрел на узоры на пыльном паркетном полу, – однако Рид никогда не колебался исполнять долг. Сколько раз я держала его за руку после того, как он сообщал трагические вести ничего не подозревающим родным? Сколько раз он без сил падал у апельсинового дерева, бледный и дрожащий после того, как утешал женщин и детей, лишившихся мужей и отцов в одночасье?

— Им нужен кто-то рядом, – сказал мне Рид, когда я предложила отправлять кого-нибудь из шассеров. – Никому не нравится видеть боль другого, особенно когда ничего нельзя сделать.

Увидев мои поджатые губы и сомнение в глазах, он обнял меня и положил подбородок мне на макушку.

— С горем ничего нельзя сделать.

Тогда я не понимала, но теперь все поняла.

И когда Рид шагнул вперед и взял за руку уже меня, в ушах страшно зазвенело. Не говоря ни слова, он провел меня в фойе, а Жан-Люк нерешительно шел позади.

— Селия… – начал Рид, но я едва ли его слышала.

Сцена превратилась в абсурдный кошмар, и я больше не ощущала собственного тела.

«Это не по-настоящему. Такого не может быть!»

Книга снова упала. Я уронила ее на пороге, а Рид подвел меня к парадной лестнице и усадил на нижнюю ступеньку. Он опустился на колени рядом и ждал, когда я посмотрю на него, но я не могла. Как только он заговорит, все изменится. Все, и в то же время ничего. Моей сестры больше нет, а я осталась одна. Эта холодная пустая комната никогда уже не станет частью ее сказок, как и мы.