Книга Призрачная невеста, страница 166 – Шелби Махёрин

Я чуть пододвинула Пантелеймона и села рядом с ним, делая вид, что не замечала, как все следят за каждым моим движением. Притворилась, что мое присутствие – мой запах – не позволил Дмитрию скрыть свою уловку. Однако я все равно чувствовала себя грязной, запятнанной.

— И я позволил Диме сохранить его тайну, – продолжал Михал. – Как бы он ни исцелился, все было лучше, чем убивать других и забирать их вещи в награду…

— Они не были для меня наградой, – процедил Дмитрий сквозь стиснутые зубы.

— Но я ошибался. Все куда хуже и угрожает не только жителям Реквиема. – Михал посмотрел на Одиссу и зловеще сказал ей: – Дмитрий пьет кровь Смерти.

Воцарилась тишина, которую нарушил треск дерева.

Одисса разломала манекен надвое.

Невольно я поднялась, чтобы помочь, но тут же замерла. Дмитрий закатил глаза, с горечью усмехнувшись, и подошел к шахматной фигуре.

— Какой спектакль.

Он прислонился к огромной ладье и не глядел на нас, а мне захотелось встряхнуть его за притворное безразличие, за нежелание взять на себя ответственность, за то, что из-за него все стало еще хуже.

— Благодарю за беспокойство, Михал, но уверяю тебя, я владею ситуацией. Не нужно относиться ко мне по-другому. Не нужно упрекать и бояться меня…

— Мы не боимся тебя, Дмитрий, – тихо произнесла я. – Мы боимся за тебя.

— А я не просил об этом.

— Это не игра! – резко бросил Михал. – Ты теперь в долгу у Смерти, и рано или поздно он придет за своей платой. Ты готов заплатить цену? Готов, что ее заплатим мы? Жнец уже угрожал Селии…

— Правда? – Прищурившись, Дмитрий повернулся ко мне. Он выглядел обеспокоенным. – Что произошло? Что он сказал?

— Какая разница? – спросила я.

— Большая, – фыркнул он и изумленно покачал головой, а потом посмотрел на нас. – Вы ведете себя так, будто я совершил какой-то страшный грех, а я всего лишь нашел лекарство. На самом деле грехи я совершал до этого… и дальше бы продолжал, если бы не Смерть. Гримуар оказался бесполезен. Меня спасла его кровь. Ты сам сказал, Михал, что я снова стал собой, а взамен Жнец попросил иногда разговаривать с ним. Никаких тайн я ему не раскрывал, рассказал только то, что он и сам мог узнать.

Однако Одисса с Михалом не верили ему. На ее лице было написано недоверие, на его – отвращение. Дмитрий издал резкий смешок и, осунувшись, прислонился к шахматной фигуре.

— Впрочем, не важно, что я говорю, да? И так будет всегда. Никто из вас не понимал, что я испытывал. И после стольких лет так и не поняли… Только Мила пыталась.

Он переводил взгляд с Одиссы на Михала, и в его глазах отражался скорее не гнев, а отчаяние, обреченность.

— Да и зачем вам пытаться? – прорычал он. – Одисса Петрова всегда может ответить на любой вопрос. Михал Васильев никогда не теряет головы.

Дмитрий посмотрел на меня, и я приготовилась к худшему, но напрасно.

— Ты понимаешь, что значит быть проклятием для своих близких? Быть черной меткой? Пятном в их жизни? Знаешь, каково это, постоянно разочаровывать всех вокруг себя?

Сердце у меня сжалось. Наверное, потому что мой ответ был «да». Разумеется, я знала, и все знали. А может, потому что истина в его словах была куда глубже. Мы не страдали от недуга Дмитрия, но разделяли его отчаяние, и все в итоге обратились к Смерти за решением: я, Филиппа, даже Михал. Конечно, Дмитрий тоже обратился к Жнецу. И конечно, Смерть не упустил шанс и использовал Дмитрия, чтобы посеять между нами раздор.