Книга Призрачная невеста, страница 164 – Шелби Махёрин

— …и все же выполнил свою задачу, – раздался голос Дмитрия из другого конца комнаты. – Мы с Милой решили, что Одисса везде распихала здесь взрывчатку.

Дмитрий стоял на огромной шахматной доске, нарисованной на полу, и, уперев руки в бока, рассматривал фигуры рядом, которые были по размерам не ниже него самого.

— Дис! – Он постучал костяшками пальцев по седлу лошади и прокричал: – Кажется, твой ферзь может съесть этого коня!

Одисса выглянула с балкона третьего этажа. В одной руке она держала карту, а в другой – транспортир. На носу у нее были большие очки.

— Не смей трогать фигуры! Я запрещаю. Игра еще идет, и сейчас ход Пантелеймона, а не мой.

Дмитрий раздраженно покачал головой и сдвинул ферзя.

— Пантелеймон – павлин, – пробормотал он.

В это мгновение мимо него пронесся настоящий павлин в ярко-золотом ошейнике, и мы завороженно смотрели, как он подтолкнул вперед ладью и съел ферзя. Дмитрий выругался. Одисса вздохнула.

— Болван, – сказала она и скрылась.

— Это точно.

Михал прошел вперед и разрушил мгновение. Он держался царственно и холодно – совершенно был не похож на того себя, какого позволил мне увидеть в гроте. Как только мы вышли из его комнаты, он снова надел свою маску.

— Нужно поговорить, – сказал Михал.

Дмитрий поморщился.

— Предчувствую скуку.

Михал скривился, и в эту секунду на каменной лестнице в дальнем конце башни показалась Одисса.

— Это подождет.

Уже без очков, она проскользнула к нам в просторном наряде из бирюзового шелка и заключила меня в неожиданно крепкие объятья.

— Вот ты где, Селия. Я как раз хотела найти тебя. Это все Михал придумал. И уверена, ты уже знаешь, что я совершенно не горела желанием устраивать это представление и вырывать ему сердце. Я всегда хотела сделать это наедине, – сладким голосом добавила она.

— Что-то я не слышал твоих жалоб, – произнес Михал.

Одисса не обратила на него внимания и, отстранившись, посмотрела на меня. Несмотря на все остроумие, в ее глазах сквозила неуверенность. Она ждала моего ответа. Ожидала, что я буду злиться из-за ее поступка, буду обижаться из-за того, что она согласилась принять участие в этой уловке. Возможно, так и было. Она могла бы просто объяснить мне, что произойдет, могла бы попросить о помощи, а не просто говорить мне не выходить из своей комнаты. Вместо этого я была вынуждена смотреть, как погибает Михал – как она убивает его, – и прочувствовать всю боль ее предательства. И все же…

Невольно я вспомнила слова Михала.

«Никто не осуждает тебя, Селия, но ты не скрывала своего отвращения к Реквиему».

Не только мне было больно и обидно.

Временами остров был непонятным и жестоким, как и его обитатели, но в нем скрывалась и другая сторона. Одисса построила здесь полноценную и счастливую жизнь со своими родными, и эта комната была тому доказательством.

В ответ я тоже крепко обняла ее, пытаясь показать, как была счастлива, что она не убила своего кузена. А еще, пожалуй, что хотела извиниться перед ней.

— Я понимаю, – тихо произнесла я и добавила: – А еще я рада, что моя подруга не сумасшедшая, которая лишь жаждет власти.

— Да нет, она как раз такая, – усмехнулся Дмитрий и, спрятав руки в карманы, подошел к нам.

Одисса поспешно отпустила меня и отвернулась, усиленно моргая. Сердце у меня сжалось – может быть, потому, что она показала чувства, или потому, что я назвала ее подругой?