Книга Призрачная невеста, страница 168 – Шелби Махёрин

— Как бы я хотела, чтобы все было по-другому. Жаль, что тогда я этого не понимала. С этой стороны все кажется такими глупостями… столько времени потрачено впустую.

Мила повернулась ко мне, и впервые с минуты нашей встречи – когда она танцевала у двери моей комнаты – она действительно была похожа на привидение, на отголосок, на тень себя прежней.

— Почему мы всегда относимся так плохо к ним? К тем, кого любим больше всего на свете?

Больше я не могла молчать.

— Потому что можем так поступать, – прошептала я. – Потому что так проще.

Она печально покачала головой.

— Вовсе нет.

Услышав мой голос, Михал и Дмитрий перестали спорить и одновременно повернулись ко мне. Одисса последовала их примеру. В глазах Михала мерцал серебристый огонек, но кажется, он не видел сестру. В его теле осталось слишком мало моей крови, и я… не понимала, что чувствовала из-за этого. Впрочем, сейчас это было неважно. Мила отняла руку.

— Помоги им, Селия. Пожалуйста.

— Но не мне…

— Именно тебе. Не только Михал любит тебя.

Сжав мои пальцы, Мила кивнула на Одиссу и Дмитрия, которые, похоже, поняли, о чем мы говорили. Они осматривали диван, ища любые признаки того, что Мила была здесь.

— Ты стала частью семьи с той минуты, когда ступила на Реквием. Не растрать время впустую, как я.

Я поднялась за Милой.

— Ты ничего не растратила, Мила. Твоя боль тоже была важна.

— Возможно. – Она кивнула в знак благодарности. – Но он был куда важнее.

— Селия? – Михал осторожно подошел и протянул руку. – Мила здесь? Она хочет поговорить?

Мила чуть покачала головой, и я не взяла руку Михала. Я обхватила его за пояс и крепко обняла.

— Это от нее, – прошептала я, а Мила исчезла.

Михал обнял меня в ответ, и я слегка отстранилась.

— А это от меня.

Привстав на цыпочки, я прижалась губами к его губам и вложила каждую каплю сожаления в этот поцелуй.

«Почему мы всегда относимся так плохо к ним? К тем, кого любим больше всего на свете?»

Михал привык ожидать самого плохого от других.

Как и все мы.

Шассеры нашли Филиппу лишь спустя три дня после ее исчезновения. Ее тело выбросило на берег Лё-Меланколик – горло было перерезано, кожа иссохла. Рыбак побежал к властям, а те послали весть Архиепископу. До сих пор помню тот миг, когда узнала вести. Я сидела в темном углу спальни матушки и смотрела невидящим взглядом в книгу «Зимняя королева и ее дворец». Занавески были задернуты, свечи потушены.

Когда раздался стук в дверь, я взглянула на матушку, скрытую тенями. Она не вставала с постели с того дня, как узнала, что ее старшая дочь пропала в ночи. Сегодня она тоже не двигалась, хотя тихий стук продолжался. Отец отбыл по каким-то делам, а слуг в доме не осталось, и матушка должна была встать, одеться и пригласить гостей в дом. Разумеется, ничего этого она не сделала. Она лишь смотрела в потолок. Взгляд ее был тяжелым, волосы спутаны, ночная сорочка смята, как и простыни.

Больно было на нее смотреть.

Я любила ее так сильно, что не хотела покидать.

«Тук-тук-тук».

Я аккуратно закрыла книгу сестры, боясь громкими звуками потревожить матушку.

— Кто-то у двери, – тихо произнесла я, но она ничего не сказала.

Я подождала еще мгновение, не зная, как деликатно справиться с ситуацией. Я никогда не испытывала такого состояния, как она, – такого ужасного безразличия, страшной усталости. Вот уже третий день казалось, что матушку выскоблили изнутри и забыли наполнить эмоциями. Она просто… существовала.