Книга Призрачная невеста, страница 141 – Шелби Махёрин

Михал поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Čak i sunce mora spavati^[9].

Однако я его уже толком не слышала – погасила свечу и провалилась в сон.

Сон начинался приятно, словно сцена из сказки: надо мной возвышались резные стены сверкающего ледяного замка, а с потолка, будто звезды, падали снежинки. Одни были похожи на красивые цветы, другие – на острые кристаллы. Они блестели на кончиках пальцев, на щеках, и я, улыбнувшись, поймала одну на язык.

Сначала я не заметила, как снежинки замерли в воздухе.

Не заметила я, и как похолодало, как мороз пробежал по телу под тонким платьем. Ничего не заметила, пока лед не сковал мне ноги. Я изумленно посмотрела на свои белоснежные руки и красные ногти, такие же яркие, как ягоды рябины у меня в волосах.

Позади на льду алел кровавый след.

— Наконец-то, – произнесла моя сестра скучающим голосом. – Я уж думала, ты никогда не уснешь.

— Филиппа?

Я пораженно развернулась и едва не упала: ноги все еще были скованы льдом. С ужасом я поняла, что мне не снился сон, и моя сестра действительно стояла в нескольких шагах от меня, холодная, жестокая и противоестественная, а в ее разных глазах, черном и зеленом, сквозило безразличие.

— Что ты здесь делаешь?

Я огляделась и посмотрела на сверкающие стены. Кровь позади оказалась вовсе не кровью, а алой накидкой. Но из какой ткани она была соткана, я не знала, однако в странном серебристом свете эта ткань колыхалась, как вода. И если бы я осмелилась дотронуться до накидки, возможно, моя рука прошла бы сквозь нее.

— Где мы?

Мой взгляд упал на небольшой столик-тумбу посреди комнаты – на бледном дереве были вырезаны снежинки – и красивый букет замерзших подснежников на нем. Позади парадная лестница вела наверх, к сверкающей площадке, где расходилась в стороны и исчезала из виду. Опустившись на колени, я стала разглядывать пол, похожий на стекло. Подо льдом простирался вечнозеленый лес.

— Это мир духов? – удивленно спросила я.

Филиппа дернула изящным плечиком и оправила полупрозрачную ткань сверкающего белого платья. Ни алой накидки, ни ягод в волосах не было. Скорее она выглядела как призрак: черные волосы, бледная кожа, темная брешь в ткани здешнего места.

— Не совсем.

Не удержавшись, я снова посмотрела вниз. Подо льдом в лесу скользили тени, и – если присмотреться – в них можно разглядеть… людей. Одна из теней с блеклыми, но, несомненно, каштановыми волосами подошла ближе, и я едва сдержала дрожь.

«Фредерик».

Я отпрянула, в животе все скрутило.

— Зачем ты дышишь? – внезапно спросила Филиппа, и мое ошеломление схлынуло. – Ты же вампирша, ma belle. Ты мертва, а мертвых не должна волновать такая обыденность.

Чувствуя, как нарастает ужас, я посмотрела ей в глаза. Моя сестра заключила душу своего возлюбленного в ледяной пол, а рядом с ним стояла Эванжелина и смотрела на меня печальным пустым взглядом.

— Б-благодаря дыханию мы различаем запахи.

— Вот как? – Филиппа насмешливо изогнула бровь. – И как же я пахну?

Приготовившись к худшему, я сделала вдох, однако мое смятение лишь усилилось. Я нахмурилась. Она… не пахла как оживший мертвец. Чуть отстранившись, я снова втянула воздух. И еще раз. Никакого гнилостного смрада. Подснежники почернели и потрескались, но Филиппа не обратила на них внимания. Она вскинула голову, как делала это наша матушка, и мне показалось, что меня ударили в грудь… или, может, она просто заморозила воздух во мне. Я не понимала, что происходит.