Книга Призрачная невеста, страница 138 – Шелби Махёрин

Михал крепко обнял меня, а потом чуть отстранился.

— Я не хотел, чтобы все вышло вот так, – с сожалением произнес он.

— О чем ты?

Помедлив, я повернулась к нему, полная решимости и страха услышать ответ. Сейчас смотреть на него стало еще труднее, чем раньше, и не потому что я просила его прикоснуться ко мне. Не потому что я убила ради его спасения. Нет. У меня щемило в груди, потому что никто до него не следовал за мной в царство духов. Никто не следовал за мной в мои кошмары.

Где-то в подсознании я поняла, что скоро Михал потеряет эту способность. Когда в его теле не останется моей крови, он больше никогда не попадет в мир призраков.

Словно почувствовав мои сомнения, он провел пальцем по моей щеке.

— Как много вопросов.

Михал наклонился. На долю секунды мне показалось, что он сейчас меня поцелует, но он отстранился, и на душе стало как-то одиноко.

— Ты устала, лапочка. Тебе нужно поспать. – Тяжело вздохнув, он добавил: – Мертвец догорит только через несколько часов.

Я прислонилась к серебристому стволу дерева, росшему на другой стороне поляны, но была не в силах сомкнуть глаз. Михал стоял рядом. Он отбросил плащ, спрятал руки в карманах и, прислонившись к дереву, смотрел на погребальный костер. Тис почти скрыл весь дым, однако сквозь ветви к небу тянулась тонкая струйка.

Кто-то мог ее заметить и прийти.

Казалось, Михала это не беспокоило. Он посмотрел на меня черными глазами и чуть прищурился.

— Почему не спишь?

— Я не устала.

— Ну да, – коротко кивнул он. – А я могу есть шоколадные эклеры. Как раз за завтраком съел один.

Вздохнув, я откинула голову, не обращая внимания на ледяную кору. Платье и волосы уже не спасти. Даже если бы Михал не оторвал рукав, фиолетовый атлас был весь перепачкан. Я старалась не смотреть на пятна.

— Твоя мать была ведьмой? – спросила я спустя мгновение.

Михал покачал головой и невесело рассмеялся.

— О нет, эту дверь мы не станем открывать.

— Ты уже открыл ее, Михал.

— Считай, что закрыл.

— Считай, что я придержала ее ногой. Из всего твоего богатого прошлого ты рассказал лишь о том, что твой отец был священнослужителем и после смерти твоей матери женился на тете Одиссы и Дмитрия. Почему ты не хочешь рассказывать о себе?

— Потому что прошлое не имеет значения, лапочка. Мы не можем им жить.

Я изучающе на него посмотрела и потеребила веточку, кажется, розмарина, но продолжать разговор не стала. Не сейчас. Михал прав: я устала, веки и руки у меня отяжелели, и сейчас я как никогда желала забыться сном.

— Лу сказала, что ты принимала снотворное зелье, – тихо произнес Михал. – Почему?

Усмехнувшись, я отбросила веточку и растерла между пальцев терпкое масло розмарина.

— Я думала, мы больше не задаем вопросов.

— Если память мне не изменяет, ты задолжала мне несколько.

— Эти твои треклятые игры…

— Не в этот раз.

Михал слегка толкнул мою руку коленом, чтобы я посмотрела на него. И разумеется, я не удержалась. Бросила на него взгляд через плечо, подметила его порванную рубашку, закатанные рукава, алые пятна крови на прекрасном лице. Обрывком моего рукава он отер ее как смог, но жуткую правду о нашей встрече с восставшим так просто было не смыть.

— Ты плохо спишь, Селия? – спросил он.

Возможно, я так устала, что не могла лгать, а может быть, просто хотела и дальше говорить правду. Говорить правду ему.