Книга Призрачная невеста, страница 135 – Шелби Махёрин

Я действовала, не раздумывая.

Сдавленно вскрикнув, я спрыгнула с дерева и схватила падавшую ветку. Упала прямо на плечи лугару, и мы покатились по земле.

«Подальше от Михала».

И огонь… наконец-то разгорелся. Его языки лизали ветку и обжигали мне руки. Однако я едва ощущала жар и вонзила сделанный на скорую руку факел в грудь лугару. Яростно завопив, мертвец изогнулся. Он извивался и дергался – сначала загорелась его изодранная одежда, потом свалявшаяся шерсть. И все же он продолжал цепляться за меня – пытался вонзить когти мне в ноги. Я обхватила ногами его за шею, крепко держа, как в тисках. По щекам катились горячие слезы, и я ненавидела их. Ненавидела, потому что не заслуживала права плакать, когда схватила лугару за голову и свернула ему шею.

«Михал».

Он схватился за глаз, а кровь все так и лила из раны. Сейчас я видела лишь алый поток. Слышала лишь его имя, которое отдавалось в ушах, словно бой военного барабана, – Михал, Михал, Михал! Еще сильнее свернула шею лугару. Оторвала ему голову.

Однако он продолжал бороться. Продолжал скулить и рычать, зовя Дмитрия.

И только когда Михал отступил от дерева и подошел, я отпустила мертвеца. Михал слегка пошатывался, но быстро расправился с восставшим: разорвал его тело на куски и бросил останки в дымящиеся от огня корни дерева. Все, кроме головы. Ее я все еще держала в руках. Глаза лугару вращались от дикого страха, а к горлу у меня подступили рыдания. Я хотела закрыть глаза. Нужно их закрыть!

Однако вместо этого я молча протянула Михалу голову, а он бросил ее в огонь.

Снегопад тут же прекратился.

Михал опустился на корточки рядом. Лицо его ничего не выражало.

Я смотрела на него сквозь слезы, не желая оглядываться на тис.

«Соберись! – велела я себе. – Убийство ожившего мертвеца еще не самый ужасный твой поступок».

Однако стало только хуже. Возможно, потому что всю прошлую неделю я представляла, какова на вкус кровь моих друзей, а может, потому что пыталась растерзать Жан-Люка. Я не успела вырвать ему сердце, но зато видела, как сердце вырвали Михалу и Фредерику. Я встретилась со своей сестрой, восставшей из мертвых, и со своим жестоким и устрашающим женихом, Смертью во плоти. По сравнению со Жнецом этот восставший – просто пустяк.

Я посмотрела на Михала, и подбородок у меня задрожал. По крайней мере, глаз у него уже успел зажить. Кровь все еще обагряла пол-лица, но опасных ран из-за меня он не получил. На душе полегчало.

Однако чувство облегчения тут же исчезло, рассеялось в удушающем дыме.

— Твои руки, – произнес он.

Я медленно опустила глаза на обожженные, покрытые волдырями ладони, словно они принадлежали кому-то другому, задержала взгляд на его запястье, которое он протянул мне. Оно было в крови, как и пальцы, рукава и каждая его частичка. Каждая моя частичка.

— Выпей, Селия.

В ушах яростно зазвенело.

Дрожащими руками я взяла его запястье, приподняла рукав плаща и обнажила вены. Не ощущая, что делаю, я опустила голову. Губы разомкнулись, зубы удлинились. И когда я укусила, вонзила клыки в кожу, меня охватил ужас. Безумный смех грозился вырваться наружу, но я проглотила его, проглотила все, потому что должна, потому что умерла. Потому что вампиры пьют кровь и насыщаются жестокостью, а я теперь – вампир. И если не буду отрывать головы врагам, они меня сожрут, вонзят кол мне в сердце или оденут очередной труп в мой наряд.