Книга Призрачная невеста, страница 124 – Шелби Махёрин

«ЗАКЛИНАНИЕ ДЛЯ ВОСКРЕШЕНИЯ МЕРТВЫХ»

Подавшись вперед, я выхватила пергамент и жадно вчиталась в него. Никаких зачеркнутых строк, как у Фредерика – Матильда переписала заклинание еще до его рождения, – но леденящее кровь название оставалось прежним. Я перевернула лист, надеясь найти что-нибудь о восставших, но ничего не увидела. Михал наклонился, читая через мое плечо, и даже Гвиневра перестала накручивать локон и вслушалась.

— И все? – спросила я Матильду, совсем упав духом. – Вы… не знаете, как одолеть их?

— Все у меня в голове, – раздраженно проворчала она и выхватила у меня пергамент. – Ты спросила о гримуаре, и я ответила тебе. Но ты забыла, бестолочь, что я жила с Ля-Вуазен. Неужто ты думаешь, что я не узнала, для чего она украла мою кровь? Думаешь, я не знала ее уловок? Разумеется, я все выяснила. В ту ночь я проследила за ней и увидела, как она воскресила мертвеца. Видела, как он ударил ее, и она чуть сознание не потеряла. Как укусил за ногу. А потом она наконец убила его… навсегда.

— Как она это сделала? – резко спросил Михал.

Однако что-то не давало мне покоя, зудело в голове все громче с каждым ее словом. Раньше я даже не задумывалась, никогда не задавалась вопросом, откуда Ля-Вуазен брала заклинания для гримуара. Однако после слов Матильды все стало до боли очевидно: Ля-Вуазен испытывала каждое свое заклинание. Она бы не стала вписывать их в свой драгоценный гримуар, не будь они успешными, а значит…

— Она разорвала завесу? – выпалила я.

Матильда пристально посмотрела на меня.

— А вот это, цветочек, уже куда более интересный вопрос.

Медведь поднял голову.

— Когда Жозефина воскресила того бедолагу, она проделала прореху в завесе, но совсем маленькую. Брешь затянулась тут же, стоило ей только испепелить мертвеца. Превратить в кучку пепла, – ответила она на вопрос Михала. – Огонь. Он убьет любую нежить, не так ли? Прах к праху и все такое. Вампир, восставший… неважно.

Она пренебрежительно взмахнула рукой, однако ее слова не показались мне банальными. Мурашки пробежали по телу. Я не могла отделаться от одной мысли. Она точила мой разум, но я отказывалась о ней думать.

«Когда Жозефина воскресила того бедолагу, она проделала прореху в завесе».

«Брешь тут же затянулась, как только она испепелила мертвеца».

Михал вперился в меня тяжелым взглядом, но я отказывалась смотреть на него.

— Им никак не помочь? – спросил он. – Только смерть?

Матильда пронзила его острым взглядом.

— Они и так мертвы, Михал. Мы можем убегать лишь какое-то время… убегать от него. Никто не живет вечно.

Воздух отяжелел от ее слов, и кажется, даже растения поникли еще больше.

Матильда, похоже, ничего не заметила и продолжила как ни в чем не бывало:

— Та прореха ничто – ничто! – в сравнении с той, что открылась после Дня Всех Святых. Я такого никогда не ощущала. Мне кажется, что-то пошло не так в заклинании Фредерика. – Она многозначительно смолкла и посмотрела на меня сверкающими глазами. – Или же, напротив, все прошло как надо.

Ни я, ни Михал не спросили, откуда она знала про грот и Фредерика. Матильда рассказала именно то, что нам было нужно. Теперь мы знали, как защитить Реквием и Бельтерру, и сможем затянуть мелкие прорехи, о которых говорила Мила.

«Огонь. Он убьет любую нежить, не так ли?»