Книга Призрачная невеста, страница 126 – Шелби Махёрин

Вот Филиппа берет меня за руку, и мы бежим к реке. Сапожки пачкаются, в волосах запутываются листья. Мы смеемся. Танцуем.

Филиппа склоняет темноволосую голову над книгой со сказками, ведя пальцем по строчкам.

Филиппа чистит мне апельсин. Филиппа плачет. Филиппа швыряет мне нож в спину. Филиппа, обхватив живот, стоит над изувеченным мертвым Фредериком и молча отворачивается.

На последнем видении я распахнула глаза, снежинки упали на ресницы, застлали все белой пеленой. Снова в горле встал мерзкий ком, но я проглотила его.

Потому что моя сестра поднялась из могилы, и никакие слезы этого не изменят. Потому что Матильда сказала, что все мертвецы до единого должны упокоиться, и только тогда завеса исцелится – восстановится природа, наш мир. Но как мне обречь на смерть родную сестру? Как мне отправить ее обратно в могилу? Ведь она этого не заслуживала.

Михал смахнул снег с моих ресниц – его прикосновение было нежным. В груди вспыхнул необъяснимый гнев. Несправедливо! Все так несправедливо, и я ничего не могла поделать. Внезапно все стало невыносимым, мучительным, и я отшатнулась от его ладони, словно он ударил меня.

— Нет.

Михал стиснул зубы, но снова взял меня за руку.

— Ты слышала, что сказала Матильда. Завеса не исцелится сама по себе.

— А может, мне все равно. – Я приподняла подбородок, чтобы он услышал каждое слово. – Не хочу это с тобой обсуждать.

— Почему? – едва различимо произнес он, но я все равно услышала его голос, ощутила его. – Мы же друзья.

— Да, но…

— Разве друзья не общаются? – Михал подошел чуть ближе ко мне, словно не смог удержаться, и в животе у меня разлилось тепло. – Разве не полагаются на помощь друг друга? Разве не говорят друг другу правду?

«Правду».

Хотелось засмеяться или заплакать. Мы с Михалом никогда не говорили правду – не всю, во всяком случае, и не друг другу. С минуты нашей первой встречи на кладбище мы избегали всего того, что происходило между нами, по возможности, не обращали внимания и прятались за играми и вопросами, когда избегать уже не получалось. Никогда мы не были до конца честны друг с другом, и теперь он хочет поговорить откровенно? И как удобно, что речь идет о моей сестре, а не о нем.

Не о нас.

— Хочешь поговорить? Хочешь правду? Хорошо.

Схватив его за рубашку, я приподнялась на цыпочки так, что наши губы соприкасались, и заговорила. Отбросила предосторожность, не задавалась вопросами, зачем и почему.

— Расскажи мне о том, когда вампиры пьют кровь друг друга.

Михал прищурился.

— Я не это имел в виду.

— Но должен был, да? Кажется, у всех есть мнение на этот счет, но ты сам ничего особо об этом не говорил. – Не дав ему ответить, я продолжила, не думая ни о чем, с трудом дыша: – У тебя глаза светились так же, как у меня. Ты видел Милу и Гвиневру, когда я не касалась тебя. И в тот раз я догнала тебя, а ведь до этого за тобой никто не мог поспеть. Это так меняются вампиры, когда пьют друг у друга кровь? Они перенимают способности друг друга?

Он чуть властно сжал мою руку.

— Не только.

— Что еще?

Михал замешкал, и я придвинулась еще ближе, грудью касаясь его живота. Наш разговор, вот на чем стоило сосредоточиться, но сейчас я могла думать лишь о том, как близко мы стояли друг к другу… как он напряг живот, как скользнул ладонями вверх по моим рукам.