Книга Свадьба в Чертолесье, страница 80 – Полина Луговцова

Что же до стариков, большинство из них считало Заряну ведьмой, списывая на нее все свои хвори, неурожаи, бытовые неприятности и прочие беды, якобы глаз у нее был «тяжелый». Конечно же, напрямую никто ее не обвинял, но слухи такие ходили, а слухи в деревне — это как шило в мешке, не утаишь. Заряна давно привыкла к стариковским сплетням и не принимала их близко к сердцу, но, впервые узнав об этом в юном возрасте, долго переживала и однажды пожаловалась деду Гордею, на что тот сказал:

— Боятся они. На страшные события у человека всегда долгая память, а старики на своем веку больше других повидали. Они, как и я, еще помнят те времена, когда у нас в деревне люди в чертей превращались.

— Как это?! — поразилась Заряна.

— А так. Ни с того ни с сего начинали на четвереньках бегать, как зверье. Говорят, у некоторых даже рога выросли. Сам-то я рогов не видел, но верю тем, кто об этом рассказывал. Не думаю, что они стали бы врать шутки ради.

— И что же делали с теми, кто превратился в чертей?

— Тех, кого удалось поймать, тащили на капище и проводили над ними обряд очищения, чтобы их души отправились к предкам, но большинство удрало в лес, к своим сородичам. Началось это бедствие давным-давно, меня еще и на свете не было, а закончилось уже при мне, я нашел-таки причину.

— И какая же была причина?

— Ведьмы! Много было у нас баб, которые служили рогатой нечисти, насылая порчу на людей, а те не знали, как защититься. Говорят, все из-за того, что однажды несколько наших девок спутались с чужестранцем-чернокнижником и тот научил их всяким гадостям, от них все и пошло.

— Что за чужестранец? Откуда он взялся?

— Точно никто не знает. Дело-то было в стародавние времена, когда еще все люди на лошадях ездили, а по реке, что за поселком Чернолучье, к которому от нашей деревни тропа ведет, ходили большие корабли. Бывали среди них и чужеземные, с заморскими товарами. На одном таком корабле и приплыл этот чернокнижник, захотелось ему в наших сибирских краях поселиться. Золотом заплатил, чтобы дом ему выстроили, а место выбрал неподалеку от нашей Неведани.

— Что, прямо на болотах?!

— Вот и я подумал: разве нормальному человеку взбредет в голову в глуши селиться? Неспроста это! Видимо, схорониться он хотел от кого-то. Может, дело сотворил дурное и бежал от расправы, кто знает? Но сам он объяснял свое отшельничество тем, что ему необходимо уединение, чтобы картины писать, называл себя художником. Только от картин его, говорят, людям потом черти повсюду мерещились, прямо маячили у них перед глазами, куда бы они ни глядели.

— Он рисовал чертей?

— Да нет же! Нелепицу какую-то он малевал, но не ради забавы, а людям на погибель. Считалось, что у его картин было одно коварное свойство: смотревшего на них могла узреть нечисть из темного мира, которая привязывалась к нему и постепенно сживала со свету. А бабы наши, дуры любопытные, тайком наведывались к чернокнижнику, вот он и сделал из них ведьм, бесовских прислужниц. Мужики, как узнали о том, хотели прогнать этого горе-художника, а дом его сровнять с землей, да только дороги туда так и не нашли, заплутали в лесу и едва выбрались. То ли дом в болото провалился, то ли колдовской заговор на нем был, и найти его мог лишь тот, кого хозяин в гости ждал.